В такие моменты ее иногда охватывал безотчетный страх, что все это ей только сниться. Собственно, Олег и предложил поездку в один из уголков этой горной местности, когда она обмолвилась о своих волшебных снах, в которых чувствовала себя счастливой. Она рассказала ему о том, почему убежала из дома и бродила по темноте в таком виде. Ей хотелось выговориться, ведь она столько времени держала все это в себе. Больше они этой темы не касались, да и в принципе старались не говорить о прошлом. Им обоим было больно ковыряться в не зажитых ранах, поэтому они избегали подобных разговоров.
В первое время Настя была настолько ослаблена, что они не успевали далеко отойти от деревянного домика, в котором поселились. Он находился в уединенном месте километрах в десяти от ближайшего населенного пункта. Олег рассказал ей, что подобные небольшие коттеджи пользуются популярностью у охотников. Поначалу в коротких прогулках их сопровождала Тяпа, которая тоже с удовольствием исследовала новую территорию. Но с каждым разом девушке удавалось проходить путь все длиннее и длиннее, и коротколапой немолодой собаке становилось труднее следовать за ними. В конце концов, она стала предпочитать дожидаться их около дома, зная, что они непременно вернутся.
— Может пойдем обратно? Сегодня ты далеко забралась, — ворвался в ее мысли голос Олега.
— Ну, еще чуть-чуть побудем и пойдем, — попросила она, приоткрывая глаза, понятия не имея, сколько времени так просидела у речки.
— Только если ты накинешь толстовку, — уступил мужчина, — здесь ветрено, не хватало еще простудиться.
Утеплив девушку, Олег вернулся на нагретый солнцем камень. Пейзажи здесь были, безусловно, красивые, но его внимание приковывали вовсе не они. Он все смотрел и не мог наглядеться на свое светловолосое чудо, которое хорошело с каждым днем. От пребывания на свежем воздухе к Насте вернулся здоровый аппетит, и ее вес начал приходить в норму. Все чаще она пребывала в приподнятом настроении, перепады в котором случались теперь реже и реже. Она стала гораздо спокойнее, не вздрагивая всем телом от каждого шороха.
Буквально пару дней назад они сделали привал на поваленном дереве и пока отдыхали, заметили, как по коре ствола ползли два почти одинаковых жучка. Олег с Настей устроили шутливое соревнование, кто из насекомых быстрее доберется до условной черты — «финиша», болея каждый за своего жука. И когда Олег уже почти праздновал победу своего фаворита, тот неожиданно исчез в клюве подлетевшей мелкой пичужки, которая тут же улетела по своим делам. Настя заливисто рассмеялась, а Олег замер, вслушиваясь в этот мелодичный перезвон колокольчиков, затрагивающий какие-то неведомые струны в его душе. Как после всего пережитого эта солнечная девочка могла продолжать беззаботно смеяться, оставалось для него загадкой. Она была намного сильнее, чем он думал. Хотя ее родители считали иначе.
Мысли о родителях Насти вызывали у Олега на зубах невольный скрежет. Девушка практически каждый день созванивалась с ними. О чем они говорили Олегу точно не было известно, так как он старался держать дистанцию, боясь сорваться. Телефонные звонки, как правило, заканчивались Настиными слезами. Даже на расстоянии они умудрялись расстраивать его девочку, уговаривая одуматься и вернуться домой. Когда-то Олег был точно так же слеп и чуть не загубил жизнь Насти, полагая, что лучше нее знает, что ей на самом деле было нужно. Сам не без греха он не мог винить их за то, что они пребывают в подобном заблуждении, но все же делал это, когда видел слезы в ее глазах. К счастью, их влияние на ее душевное состояние постепенно слабело, и уже не выбивало подолгу девушку из колеи.
С одной стороны, Олег был безумно рад благотворным переменам в ментальном и физическом состояниях Насти. С другой стороны, это порождало для него новые сложности определенного характера. Пока девушка напоминала собой клубочек из оголенных нервов, Олег даже дышать боялся в ее сторону. Однако теперь, когда она снова расцветала во всей своей естественной красоте и прелести, мужчина ничего не мог поделать с тем, что она вновь будила в нем плотское желание. Он в мельчайших подробностях помнил сладкие мгновения их близости, вызывающие мгновенную реакцию его тела. И если днем он силой воли подавлял несвоевременные порывы своего организма, то по ночам длительное воздержание давало о себе знать в полной мере, наполняя его сны порнографическим содержанием. Неудовлетворенное желание порождало такие эротические фантазии, что Олег всерьез стал опасаться поллюции, хотя и так каждый вечер сбрасывал напряжение известным способом.
