Не оборачиваясь, он вышел из кабинета, игнорируя возмущенные реплики врача. Словно оглушенная Настя тоже ничего не видела и не слышала. Она глядела на оставленный им подарок, чувствуя, как по щекам бегут непрошенные слезы. Он ушел из ее жизни, как она и мечтала, отчего же тогда ей было так нестерпимо больно?
Настя почти не расставалась с подаренным телефоном. Ей он очень нравился, это была более новая модель того смартфона, который у нее был раньше. Кусочек пластика белого цвета стал для нее единственным вещественным напоминанием об Олеге. Если не считать шрама, конечно. Однако шрам у нее прочно ассоциировался с тем, о чем она стремилась забыть, в то время как телефон олицетворял собой все то хорошее, что ей хотелось бы сохранить в памяти. В телефоне и впрямь не было сим-карты, поэтому ей пришлось дойти до солона мобильной связи, чтобы оформить новую, так как старый номер она не захотела восстанавливать, а новый пока не собиралась никому сообщать. Там же она прикупила для телефона премиленький полупрозрачный чехол со стразами.
Девушка обнаружила, что в ее телефоне была дополнительная карта памяти до верху забитая любовно подобранной для нее музыкой. Этот заботливый жест нашел отклик в ее сердце. Она помнила, как Олег заботился о ней, когда ей было по-настоящему плохо в его доме. Сейчас ей катастрофически не хватало именного такого терпеливого внимания без дополнительного подтекста. В своем родном доме она теперь не могла ни на минуту расслабиться, потому что стоило хоть немного успокоиться, как ей сразу начинали лезть в душу. Настя устала держать круглосуточную оборону, все чаще срываясь и психуя.
В один из ничем не примечательных вечеров в последних числах августа Настя допоздна засиделась за телефоном, слушая музыку и лазая по различным развлекательным ресурсам в интернете. Почувствовав усталость, она решила, что уже пора укладываться спать. Сунув телефон в карман домашнего халатика, девушка прошла в ванную комнату, чтобы умыться и почистить зубы. Выйдя из ванной Настя заметила, что на кухне горит свет, и оттуда доносятся приглушенные голоса родителей. Она решила зайти и пожелать им спокойной ночи. Мама и папа сидели за столом и при ее появлении сразу же умолкли.
— Настя, — обратилась к ней мама, — раз уж ты не спишь, присядь, пожалуйста, нам с отцом нужно поговорить с тобой.
Ничего не подозревающая Настя присоединилась к ним за обеденным столом. Она переводила взгляд с одного родителя на другого, силясь понять, о чем пойдет речь. Ее насторожило взволнованное выражение лица у мамы и отчего-то виноватое у папы.
— Мы были сегодня у твоего доктора, Эдуарда Робертовича, — после небольшой паузу заговорила мама Насти. — И он нас очень расстроил. Доктор говорит, что ты плохо идешь на контакт, недостаточно открыта и честна с ним, — с легким укором произнесла женщина.
Настя виновато потупилась, ей нечего было возразить на это.
— Он подробно расспрашивал нас о твоем поведении дома, — продолжила ее мама, — и мы были вынуждены рассказать ему все, как есть.
Пожилая женщина перевела взгляд на мужа, обращаясь к нему с молчаливой просьбой о поддержке. Мужчина ее понял и, откашлявшись, заговорил:
— Доченька, доктор предлагает временно поместить тебя в лечебное учреждение под надзор специалистов.
Настя непонимающе смотрела на него: она ведь уже лежала в больнице, ее выписали, шов потихоньку заживал, зачем ей опять нужно в какую-то лечебницу? Если они только не имеют ввиду…
— Вы хотите отправить меня в психушку? — прошептала она, еле шевеля губами.
В голубых глазах отца снова вспыхнуло острое чувство вины, и он отвернул голову, чтобы не встречаться с нею взглядом.
— Ну, что ты, — торопливо заговорила мама, — это обычное медицинское учреждение, где тебе обязательно помогут. Мы будем каждый день навещать тебя, ты будешь под постоянным присмотром и вскоре станешь, как прежде.
— Я не стану, как прежде — помотала головой Настя, прикусив губу. — Ничего уже не будет, как прежде. Я просто хочу, чтобы меня все оставили в покое!
— Мы хотим, как лучше, — попыталась объяснить ей мама, но Настя ее перебила.
— А делаете только хуже! Вы сами сводите меня с ума, а теперь пытаетесь упрятать в психушку!
— Настя! — возмущенный вскрик матери спровоцировал сход лавины, которая с головой накрыла девушку.
Настя подскочила на ноги, и, не разбирая дороги, побежала к выходу. Не обращая внимания на крики родителей, она успела открыть входную дверь и выскочить в подъезд в одном тонком халате и домашних тапочках. Ее гнал вперед бездумный животный страх, стоило только представить себя запертой в четырех стенах в окружении чужих людей в белых халатах. Ее свобода далась ей непросто, и она не собиралась отказываться от нее без борьбы.
