Изольда отошла на шаг назад и со смешанным чувством взглянула на дракона. По матери она была наполовину валлийка, и какая-то часть ее души с восторгом взирала на свое творение, но по отцу она была Фицхью, и волк, символизировавший их род, не очень походил на совершенно беспомощного и поверженного зверя. Борьба валлийского начала с английским, смешанная кровь Изольды, ее двойственные отношения с Рисом явственно проступали сквозь изображение, придавая ему невыразимую внутреннюю напряженность и поэтичность. Порой она задавала себе вопрос: ну почему ее мать и отец никогда не ссорились и не воевали друг с другом? Более того, их брачный союз всегда служил образцом, многие даже завидовали их любви. Увы, вопросы всегда легче задавать, чем искать на них ответы.
Картина близилась к завершению, но Изольда все чаще и чаще в задумчивости застывала перед ней, рисуя в воображении противоположный сюжет: английский волк над поверженным драконом. Волчьи клыки перегрызают длинную драконью шею – восхитительное зрелище!
Изольда украсила картину второстепенными, но весьма существенными деталями: на скалах, окружавших поле битвы, появились розы, а на заднем плане виднелись смутные очертания замка Роузклифф и люди, со страхом наблюдающие за ходом битвы. Она хотела остановиться, ведь картина, в сущности, была закончена, но непонятная сила все время подталкивала ее под руку, заставляя выписывать все новые и новые детали. Рис нисколько не возражал, напротив, ему даже нравилось столь творческое отношение к делу.
Он всегда приходил вечером, когда она заканчивала работу или даже после того, как уже успевала уйти в свою спаленку. Картина ему нравилась, об этом он говорил ей открыто в лицо. Кроме того, как бы в подтверждение своей расположенности к ней, он часто по ночам играл на гитаре и пел песни, слов которых она не могла разобрать сквозь пол, разделяющий обе спальни, но, судя по их страстному звучанию, догадаться о его подлинных чувствах было нетрудно. Изнывающей от внутреннего томления Изольде приходилось то и дело напоминать себе, кто поет эти песни: их исполняет не менестрель Ривиус, которого она полюбила, а ее давнишний, самый упорный и злейший враг – Рис.
Более недели минуло с того дня, когда Роузклифф перешел в руки Риса. Она со страхом думала о будущем. Отец, дядя Джаспер и, конечно, сам Рис были настоящими воинами, с которыми шутки были плохи. К чему могло привести столкновение между ними – об этом страшно было подумать.
Вдруг скрипнула дверь, Изольда испуганно оглянулась. Но это был не Рис, а старый дружелюбный Тилло.
– Хозяин на конюшне. Точит меч, – пояснил Тилло, входя на середину комнаты, по-стариковски шаркая ногами.
Оглядев картину с волком и драконом, он сказал:
– У тебя, дитя, настоящий дар художника.
– Я его ненавижу. Лучше бы его не было.
– Ты ненавидишь свой талант?
– И его, и это изображение.
Тилло искоса взглянул на нее:
– Но оно в самом деле удивительно впечатляющее.
Изольда бросила кисть в горшок с грязной водой так, что брызги разлетелись во все стороны.
– Вот именно, я совсем не ожидала, что у меня так получится.
– А-а, понимаю, – протянул Тилло.
– Неужели? – усмехнулась Изольда.
– Я пожил и кое-что повидал на своем веку. Есть женщины, которых сама судьба влечет на край пропасти, у них начинает кружиться голова, и они по собственной глупости падают вниз. Но почему так происходит, трудно объяснить.
Изольда замерла. Что имел в виду Тилло? Неужели он говорил о ней? Она покраснела от стыда.
– Я видел, как Рис ругал тебя, – пробормотал гость, стараясь скрыть смущение.
– Он обманул меня, – призналась Изольда. – Я по глупости поверила ему, нет, не ему, а менестрелю Ривиусу. Но теперь, когда я узнала, кто он таков на самом деле, я больше не поддамся на его уговоры.
– Слишком поздно, – обронил Тилло, рассматривая картину и, очевидно, находя в ней нечто особенное. – Слишком поздно.
Изольде стало страшно и отчего-то больно.
– Посмотрим, что будет, когда вернется отец.
– Да, вероятно, кто-то погибнет в этот день.
Изольда побледнела, и непонятно откуда взявшиеся слезы перехватили ей горло.
– Я как погляжу, тебе не очень по душе мысль, что Рис может умереть?
– Мне… мне все равно, что будет с ним.
– Зачем же лгать? – недовольно произнес Тилло, стукнув палкой о каменный пол. – Ты ведь на самом деле так не думаешь?
– Но ведь от меня ничего не зависит, – заплакала Изольда. – Они будут сражаться в любом случае.
Однако Тилло, судя по виду, не обратил внимания на ее слова. Он скинул плащ с капюшоном, затем куртку, на нем оставалась одна сорочка.
Изольда смотрела на него широко раскрытыми глазами, не понимая, что бы это могло значить.
– Может, ты хочешь искупаться? На кухне гораздо теплее, чем здесь, да и воду не придется тащить сюда, наверх.
– Дело в том, что я женщина, – застенчиво признался Тилло.
– Вот это да! – удивилась Изольда.
Менестрель протянул руку, распустил большой узел седых волос на затылке.
«Какие длинные волосы у него… у нее», – тут же поправила себя Изольда.
