– А как кто-то из них мог узнать, в каком отеле вы остановились? И о том, что вы будете на парковке в… – Томас посмотрел на часы. – Почти в пять утра?
– Похититель умеет выслеживать добычу, – заметил Джек. – И он в этом деле чертовски хорош, если сумел украсть Лорен сейчас, когда за ним гоняется толпа копов и федералов.
– Разумный довод, – согласился Томас. – О'кей, значит, Уолтер или Дарнел…
– Минуточку, – перебил Джек, уставившись на Эвелин. – А когда вы успели разозлить Дарнела? Вы что, допрашивали его еще раз без меня?
– Сегодня ночью произошел небольшой инцидент. – Томас кашлянул и покосился на девушку. – Ладно, он все равно узнает. В общем, Эвелин решила осмотреть задний двор дома Дарнела Конвея.
Джек вытаращил глаза:
– Это что, шутка?
Томас успокаивающе поднял ладони:
– Послушай, Джек, это, конечно, была плохая идея, но Дарнел не станет подавать жалобу, так что, можно считать, ничего страшного не случилось.
– Ничего страшного?! – рявкнул Джек так, что другие копы на парковке посмотрели в их сторону. Он шагнул к Эвелин. – Да вы фактически уничтожаете улики везде, где появляетесь! Без ордера мы не сможем их предъявить в суде! Вы провалите это дело к чертовой матери! Что мы будем делать, если Конвей или Уиггинс на самом деле окажется Массовиком-затейником, а? Как мы докажем, что это один из них, если вы ставите под сомнение законность следствия?!
– Джек… – начала Эвелин.
– Вам не нравится мой подход к подозреваемым, потому что я, видите ли, слишком агрессивен и могу их насторожить, но при этом вы сами устраиваете полнейшее безобразие! Я-то, по крайней мере, соблюдаю закон, и, если мне надо будет произвести арест, я могу быть уверен, что преступника не выпустят на свободу из-за того, что были нарушены его права!
Томас хотел вмешаться, но Джек уже переключился с Эвелин на него:
– Мой отец тоже все делал по закону! А вы?! Вы ее покрываете! Я с первого дня говорил вам, что от нее будут одни проблемы! Пусть убирается отсюда к черту! А если вам наплевать на ее фокусы, тогда я сам подам официальный рапорт в ФБР!
– Джек… – снова попыталась заговорить Эвелин.
Но он лишь махнул рукой, сел в свой «бьюик», хлопнув дверцей, и умчался так же стремительно, как приехал.
– Вот дерьмо, – вздохнул Томас.
Эвелин была с ним согласна. Если Джек пожалуется Дэну Муру, тот мгновенно отзовет ее из Роуз-Бей. А если она откажется уехать, ее ждет увольнение.
Эвелин медленно открыла глаза. Казалось, вместо век у нее наждачная бумага. Во рту был странный металлический привкус, в висках пульсировала кровь. От слабости она некоторое время не могла встать с кровати, потом невероятным усилием заставила себя перекатиться на бок, и щеку тотчас обожгла боль. Эвелин застонала, одновременно пытаясь сфокусировать взгляд на будильнике. Девять тридцать. Судя по яркому солнечному свету, пробившемуся между планок жалюзи, утро.
Значит, она проспала всего два часа после того, как вернулась в отель из больницы. Обезболивающее, которое ей дали, потому что щека болела и страшно распухла, в принципе должно еще действовать.
Когда в больнице она наконец посмотрела на себя в зеркало, оказалось, что Джек был прав: вместо щеки котлета для гамбургера. Стекло изрезало кожу и застряло в ранках. Врач сказал, ей повезло, что ни один осколок не попал в глаз. Он вытащил осколки, промыл и продезинфицировал царапины, а на самые глубокие порезы налепил прозрачный пластырь и еще пообещал, что шрамов не останется, но сейчас, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты номера, Эвелин с трудом в это верила.
Пока она спала, порезы воспалились. Если ее сегодня не выставят вон из участка, она сможет пугать подозреваемых одним своим видом. Досадливо поморщившись, девушка осторожно потрогала самый неприятный порез, и вся левая сторона лица полыхнула болью. Она не сомневалась, что врач вытащил все осколки, хотя ощущение было такое, как будто стекло так и осталось под кожей. Быстро побрызгав в лицо холодной водой, она выпила еще две таблетки анальгетика. Затем достала из сумки чистую одежду и, пока раскладывала ее на кровати, привычно провела в голове подсчет: Бриттани – шестьдесят часов; Лорен – двенадцать с половиной часов. Нет времени спать, пора в участок. Эвелин собиралась продолжать работать так, как будто ничего не случилось, и надеяться на то, что Джек не выполнит угрозу и не подаст на нее жалобу. Но при мысли о том, что сейчас она приедет в участок, а ей прикажут собирать вещи и возвращаться в Виргинию, делалось нехорошо.
Эвелин опустилась на краешек кровати и взяла мобильный телефон. Руки дрожали – от недосыпа, заверила она себя.
Нужно было позвонить Дэну в БПА, честно рассказать обо всем, что она натворила, и принести извинения, пока с ним не связался Джек. Вместо этого Эвелин набрала номер дома для престарелых, где находилась ее бабушка.
– Добрый день, это Эвелин Бейн. Хотела узнать о самочувствии бабули.
– Она уже два дня только о вас и говорит, очень скучает, – сказала дежурная медсестра. – Сегодня она не в лучшей форме, но должна вас узнать. Хотите с ней поговорить?
