Норин поморщилась от отвращения.
– Мы бы не позволили ему присоединиться к поисковым отрядам, даже если бы он захотел. А если бы он все-таки записался, другие добровольцы не отходили бы от него ни на шаг.
– Думаю, он и не стал бы записываться, поскольку понимал, что будет под жестким контролем.
– Я вам помогла? – спросила Норин. – А как вы себя чувствуете? Щека ужасно распухла…
Эвелин сдержала вздох.
– Ничего, заживет. Мне повезло, что стрелок оказался не слишком метким. А вам, Норин, большое спасибо, вы мне очень помогли. Эта информация дополнит поведенческую модель. Тот факт, что Дарнел присоединился к поисковым отрядам, даже зная о том, что он под подозрением, может указывать, что он преступник.
– Правда? Я думала, наоборот. Если он похититель и знает, где девочки, зачем ему участвовать в поисках?
– Потому что это щекочет ему нервы. К тому же похититель хочет видеть лица людей, чью уютную, безопасную жизнь он перевернул своими преступлениями.
Норин задумалась.
– В участке сохранились списки добровольцев восемнадцатилетней давности? – спросила Эвелин. – Я думаю, тогда их тоже составляли, поскольку именно так профайлер, работавший над делом Массовика-затейника, мог выйти на Дарнела и заинтересоваться им как возможным похитителем.
– Да? – удивилась Норин. – Что ж, если списки и есть, я их никогда не видела. Наверное, Джек Баллок должен быть в курсе, он участвовал в расследовании восемнадцать лет назад.
– Ясно.
– О, вы, конечно, знали об этом. Извините.
– Ничего. Кстати, Джек сказал, что ваша сестра училась в моем классе.
Девушка оторопело уставилась на Эвелин.
– Джек ошибся, Норин?
– Нет-нет, так и было.
– Еще он сказал, что сейчас ваша сестра живет в Техасе. А кого-нибудь еще из нашего класса вы знаете?
– Из класса Касси? Боюсь, что нет. А моя сестра… она не в Техасе.
– Вы с ней общаетесь? Она что-нибудь рассказывала вам о тех временах?
Норин внимательно разглядывала свои туфли.
– Мы не общаемся. Маргарет больше нет.
– О, простите… Джек сказал… Норин, ваша сестра умерла недавно?
Девушка наконец посмотрела в лицо Эвелин:
– Давно. В Техасе ее сбил пьяный водитель.
– Я очень сочувствую, Норин.
Мысли Эвелин пустились вскачь. Когда это случилось? Если в смерти Маргарет виновен пьяный водитель, осуждать родителей за пренебрежение ребенком нельзя – разве что мать была за рулем, когда погибла девочка. Кто из семьи Норин мог пожелать извращенной мести за эту утрату? Джек упоминал о родном дяде. Была ли старшая племянница ему так дорога?
Норин судорожно кивнула:
– Спасибо. Послушайте, Эвелин, я догадываюсь, о чем вы подумали. Но те похищения никак не связаны с моей сестрой, ее даже не было в Роуз-Бей в то время. И вряд ли в ее окружении присутствовал человек, который совершает преступления сейчас. В общем, я бы хотела, чтобы эта история осталась между нами. Здесь никто ничего не знает, и я хочу, чтобы все оставалось по-прежнему.
– Никто не знает о смерти Маргарет? Почему?
Норин нахмурилась:
– Мой отец… он не вынес бы всеобщей жалости. Мать и так причинила ему боль, когда забрала с собой Маргарет, а потом он потерял старшую дочь во второй раз и не желал ни с кем об этом говорить. – Девушка нервно расправила немодную бесформенную юбку. – Отец взял с нас обещание, что мы никому не расскажем.
– Мы?
– Я и дядя Фрэнк. Больше никто не знает. Вы сохраните наш секрет?
– Конечно, Норин.
Девушка подняла на нее глаза:
– Я по вашему лицу вижу, о чем вы думаете. О том, соответствует ли дядя Фрэнк вашему профайлу.
– Мне нужно будет это проверить, – признала Эвелин.
– Понятно. Сделайте то, что считаете нужным, но только, пожалуйста, не поднимайте шум. Вы очень быстро убедитесь, что мой дядя не преступник.
Норин собралась уйти, но Эвелин взяла ее за руку.
– Дядя переехал к вам, когда ваш отец заболел?
– Да, много лет назад.
– Маргарет тогда уже не было?
Норин нахмурилась:
– Да…
– А когда вам исполнилось восемнадцать…
– Дядя Фрэнк сказал, что он потратил достаточно сил и времени, работая сиделкой при моем отце. Не то чтобы ему и правда приходилось выполнять обязанности сиделки, но он оплачивал папины счета за лечение, те, которые не покрывало пособие по нетрудоспособности. А счетов было много. Дядя Фрэнк старался, но в конце концов просто устал от этого.
– Извините, а чем был болен ваш отец?
– Синдром ЦАДАСИЛ. Расшифровывается как «церебральная аутосомно-доминантная артериопатия с субкортикальными инфарктами и лейкоэнцефалопатией». Это заболевание, похожее на рассеянный склероз. Сначала у отца начались страшные головные боли, потом были инсульты один за другим, нарушилась моторно-двигательная функция и под конец жизни развилась деменция. – Норин шмыгнула носом и вытерла глаза. – Послушайте, я все понимаю: вам надо выполнять свою работу. Хотите поговорить с моим дядей – пожалуйста. Но поверьте, вы просто потратите время. И очень прошу вас, никому не рассказывайте об этом. Дядя Фрэнк – не самый приятный человек, но он единственный, кто остался у меня в этом мире.
– Я понимаю, Норин. Мне нужно поговорить с ним только для того, чтобы вычеркнуть его из списка подозреваемых.
