Он никогда не слышал, чтобы ее голос был таким сдавленным, так полон боли. И неожиданно он понял, насколько сильно его мать любила Билли. Она любила и другого мужчину тоже, но любовь к Билли была достаточно сильна, чтобы заставить ее сейчас отчаянно страдать.
Мрачная ненависть, притаившаяся внутри, вдруг исчезла. Стоя рядом с Летти – худой и высокий, голова достигает ей до подбородка, – Крис взял мать за руку.
– Я люблю тебя, мам.
Летти страстно хотелось выплакаться на плече Дэвида, позволить ему снять ту тяжесть, которая неизбежно возникает, когда ты теряешь очень дорогого человека.
Вместо этого она написала письмо, прося, чтобы он не встречался с ней, пока она не приведет свои чувства в порядок. «Я должна подумать о Кристофере», – закончила она.
Это было отговоркой. Она цеплялась за свой долг, который уже не имел никакого значения. Ничто сейчас не могло помешать ей вести себя так, как она хотела, но чувство долга вошло в ее кровь – она провела всю жизнь, жертвуя собой ради кого-то. Летти казалось, что будет предательством, если она сейчас встретится с Дэвидом, хотя по отношению к кому – она не знала.
В ответ пришло письмо, в котором Дэвид напоминал, что Кристофер – и его сын тоже. И что она обидела его, когда в такой тяжелый момент не захотела принять его помощь.
Но она не могла. Хотела, но не могла. Мысли о боли, которую она причинила Билли в конце его жизни, неотступно преследовали Летти. И броситься сейчас к Дэвиду означало бы только усилить свою вину.
Крису не нужен был настоящий отец. Ему нужен был Билли. После его смерти они с сыном стали ближе. И, придя из школы, Крис все время теперь проводил рядом с матерью.
– Я присмотрю за тобой, мам, – пообещал он как-то с присущей детям серьезностью, и Летти кинулась обнимать сына, радуясь, что он рядом с ней в этой лишенной жизни квартире.
Билли похоронили недалеко от могилы ее матери. Летти во время похорон была в состоянии полнейшего оцепенения. Внутри была пустота, она не могла плакать и со стороны производила впечатление прекрасно владеющей собой женщины. Несколько человек даже выразили восхищение этим, хотя мнение остальных было однозначно осуждающим. Если бы они только могли почувствовать, что на самом деле творится в ее душе!
Позже семья собралась в их квартире. Родственники Билли, его братья и сестры, ее родные, за исключением Винни, которую она, впрочем, и не ожидала. Та даже не прислала письма с соболезнованиями, но Летти в ее состоянии было все равно.
– Как твои дела, Летиция?
Держа обеими руками стакан шерри, Летти повернулась к отцу. Она увидела старика. Когда-то темные волнистые волосы были сейчас ломкими, блеклыми и совершенно седыми, голубые глаза слезились.
Ада, пухлая, довольная и неряшливая, стояла рядом, вцепившись в его руку. Летти, которой до сих пор не нравилась эта женщина, должна была признать, что, если бы не она, отец, возможно, давным-давно распрощался бы с жизнью.
Артур Банкрофт легонько коснулся руки дочери.
– Мы не слишком часто встречаемся. С трудом добрался сюда и сегодня, но знал, что надо. Если есть что-нибудь, что мы могли бы сделать для тебя – только скажи, Летиция. Надо бы почаще видеться.
– Я знаю, пап. – Чувствуя, как проснулась былая любовь к отцу, Летти слегка улыбнулась, понимая теперь, насколько старость меняет человека. – Со мной все в порядке. Я постараюсь почаще приезжать к вам, просто галерея отнимает так много времени.
– Подумать только – «галерея», – вмешалась Ада, отпивая из своего бокала. – В наше время они назывались магазинами. Ты обязана показать нам свою галерею, дорогая, мне не терпится ее увидеть.
– Попозже, хорошо? – предложила Летти. – К тому же, комната очень маленькая.
Были и другие люди, с которыми она должна поговорить: торговцы антиквариатом, коллекционеры, через нее знавшие Билли. Сейчас они зашли выразить соболезнование. Летти неспешно передвигалась по квартире, выслушивая одни и те же слова, желая только, чтобы все поскорее ушли, и вместе с тем страшась пустоты, которая останется после их ухода.
Она так и не нашла времени, чтобы показать Аде и отцу свою галерею.
Больше всего Летти не хватало малозаметных мелочей – покашливания Билли, своих визитов наверх, чтобы посмотреть, как он там, необходимости держать наготове ингалятор, уже более чем три месяца назад спрятанный в верхний ящик шкафа на кухне.
Ей нужен был собеседник, с которым можно было обо всем говорить, и Летти каждый день с нетерпением ждала половины пятого, когда из школы возвращался Крис. Он теперь проводил все свободное время дома. Вероятно, думала она, когда немного утихнет боль потери, он снова станет общительным и непоседливым.
Дэвид звонил дважды в неделю и никак не мог понять, почему она отказывается видеться с ним. Но Летти не могла толком объяснить. Она хотела встретиться с Дэвидом, но чувствовала, что это будет для нее нелегко. Как могла она рассказать о постоянном ощущении вины – еще более тяжелом после смерти Билли.
Разговаривая с ней вчера, Дэвид был полон нетерпения.
