– Но мы не женаты, – напомнила Летти тихо, сожалея, что это так.
– Ты никогда не была сторонницей приличий. – Дэвид улыбнулся, глядя вниз на ее лицо. – Помнишь пляж в Брайтоне?
– Я тогда была молодой и глупой.
– А я нет. Я был серьезным и любил тебя. И я всегда любил тебя, Летиция.
Забыв о музыке, Дэвид с силой прижал Летти к себе и принялся целовать закрытые глаза.
– Ты сейчас еще более красивая, чем тогда. Потрясающие зеленые глаза, полыхающие пламенем волосы. За эти годы ты стала такой… Летиция, позволь мне остаться на ночь.
Он так настаивал, что непреклонность Летти растаяла. Крис ничего не узнает, а ей нужен Дэвид…
– О, Дэвид…
Музыка стихла, иголка, попав на середину пластинки, неприятно заскрежетала, приведя Летти в чувство. Она хочет Дэвида. Но сегодня, она знала, будет лишь повторение прошлого: постоянная борьба с самой собой, заканчивающаяся слезами, его раздражение, маскирующееся под понимание.
Бесполезно. Лучше сказать прямо сейчас, а не когда они начнут заниматься любовью. Может быть, все и получится когда-нибудь, но не здесь, не в квартире, где они жили с Билли.
– Бесполезно, я просто не могу – особенно когда рядом Крис. Пожалуйста, постарайся понять.
– Тогда мне лучше уйти, – резко сказал Дэвид, и она согласилась, слабо кивнув головой.
Отец Дэвида умер весной тысяча девятьсот двадцать девятого года. В завещании он оставил Дэвиду свою долю в фирме «Бейрон и Ламптон», но при определенном условии. В результате Дэвид оказался зависящим от Генри Ламптона.
Новость не принесла особенной радости Летти. Весь последний год она только и мечтала о том времени, когда Дэвид будет принадлежать ей одной.
– Как я могу отказаться от наследства без всякого объяснения? – спросил Дэвид, когда она набралась мужества сказать ему о своих сомнениях.
Они сидели на скамейке в парке. Прошла неделя после похорон.
– Я всегда боялся этого дня, – продолжил угрюмо Дэвид, не замечая, что Летти далека от сочувствия.
– Ты имеешь в виду, что уже раньше знал содержание завещания? – спросила она, глядя, как утки на краю пруда охотятся за кусочками хлеба, которые она так весело кидала им еще несколько минут назад.
– Он сказал мне, когда я женился на Мадж. До того, как мы снова встретились, я тогда и не думал, что это хоть как-то повлияет на мою жизнь.
Летти с трудом оторвала взгляд от птиц.
– И ты ни разу ничего не сказал мне? Дэвид повернул к ней голову.
– Я не мог.
– Значит, ты давно знал, что не сможешь развестись со своей женой? – пораженно переспросила Летти, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Каждый раз, когда я говорила о том, что мы поженимся, ты позволял мне верить в это. А сам знал, что завещание отца навсегда привяжет тебя к жене!
– Не навсегда, – запротестовал Дэвид, пытаясь взять ее за руку, которую Летти тут же с негодованием вырвала. – Я найду какой-нибудь выход, дорогая.
Сердце Летти билось как в лихорадке, ощущение, что ее предали, вызвало слабую тошноту.
– Ты отдаешь себе отчет, что не сможешь подать на развод и при этом остаться партнером ее отца.
Она заметила, как задрожали губы под тонкой линией усов, как Дэвид опустил голову, но не смогла остановиться; бушующая внутри горечь выливалась в новые и новые упреки.
– Боже, а как ты старался, как обманывал, скольким «жертвовал», лишь бы жениться на мне. И позволял мне верить этому. А сам никогда по-настоящему не собирался расставаться с женой, не правда ли, Дэвид? Боялся потерять богатство, которое давал тебе этот брак. Зачем? Когда можно приходить и получать от меня что хочешь без всякого риска.
Глаза Дэвида потемнели.
– Это неправда, Летиция.
– Нет правда.
– Ты намекаешь, что я использовал тебя? – Сейчас Дэвид разозлился по-настоящему.
– А как еще можно это назвать? – Чувствуя, как к глазам подступают слезы, Летти торопливо продолжила: – Не отрицаю, ты любишь меня, Дэвид. Но никогда не думала, что ты можешь быть таким эгоистом. Ведь ты никогда, никогда не собирался отказываться от своей полной удобства жизни ради меня! Потому что, если бы ты любил так же сильно, как я, то отшвырнул бы наследство. И это совсем не означало, что мы жили бы в бедности. Я вовсе не нищая! Мы могли бы вдвоем работать в галерее.
– Я не собираюсь жить за твой счет, Летиция, – запротестовал Дэвид. – Галерея – твой мир, твое дело.
– Оно могла бы стать нашим общим делом.
– Не забудь, что у меня своя гордость… – начал было он, но Летти резко оборвала:
– Да, конечно. Мужская гордость, которую нельзя задевать. И что это за гордость, которая позволяла тебе последние три года время от времени заниматься со мной любовью, сохраняя при этом свой прекрасно организованный бизнес и свою жену. Ты имел наглость предлагать мне ложиться с тобой в кровать, зная, что я искренне верила: мы скоро поженимся, а ты все время…
Не в силах говорить дальше, она вскочила, уронив хлеб, который приготовила для птиц, и побежала, из-за слез не разбирая дороги. Она услышала, как Дэвид догоняет ее. Он схватил ее за руку и повернул к себе лицом.
– Значит, так ты думаешь обо мне? После всего, что мы пережили? После…
– Я не знаю, кто я в твоей жизни, Дэвид…
