— Когда вы достигнете более благоразумного возраста, то поймете, что подобную болтовню не должно слушать, а уж тем паче повторять, — сказал лорд-адвокат. — Но я готов признать, что дурных намерений у вас не было. Этот вельможа, которого мы все почитаем и который, бесспорно, был больно ранен недавним варварством, вознесен слишком высоко, чтобы такие наветы могли его коснуться. Герцог Аргайльский — вы видите, я говорю с вами прямо — принимает это столь же близко к сердцу, как и я и как нас обоих обязывают наши судейские должности и служение его величеству. И могу только пожелать, чтобы все руки в этом дурном веке были бы столь же чисты от семейной мести. Но по воле случая жертвой своего долга пал Кэмпбелл — а кто усерднее Кэмпбеллов исполнял этот долг? Это говорю я, не Кэмпбелл. Но потому что глава этого славного дома — к выгоде для нас всех — возглавляет сейчас и коллегию юстиции, мелочные души и недовольные языки дали себе волю во всех кабаках страны, и оказывается, молодые джентльмены, вроде мистера Бальфура, настолько неразумны, что вторят им. — Начало своей речи он произнес как оратор в суде, после чего вернулся к тону хозяина дома. — Но в сторону все это. Теперь мне остается узнать, как поступить с вами.
— Я бы думал, что это мне предстоит узнать от вашей милости, — заметил я.
— Совершенно справедливо, — ответил лорд-адвокат. — Но видите ли, вы явились ко мне с отличной рекомендацией. Под этим письмом стоит подпись честного, ревностного вига, — сказал он, беря письмо и вновь кладя его на стол. — И (оставляя закон в стороне, мистер Бальфур) можно найти средство что-то уладить. Предупреждаю вас (предупреждаю заранее, чтобы вы соблюдали большую осторожность), что ваша судьба зависит только от меня. В подобном деле (говоря со всей верноподданнической почтительностью) я наделен большей властью, чем его королевское величество. И если я буду доволен вами — и, разумеется, удовлетворю свою совесть — во время дальнейшей нашей беседы, она может остаться между нами.
— Что вы имеете в виду? — спросил я.
— Следующее, мистер Бальфур, — сказал он. — Если вы рассеете все мои сомнения, никому не нужно будет даже знать, что вы побывали у меня. Заметьте: я не посылаю за моим писцом.
Мне стало ясно, куда он клонит.
— Полагаю, о моем появлении здесь никому сообщать незачем, — сказал я. — Хотя не вижу, какая мне может быть от этого польза. Я не стыжусь того, что пришел сюда.
— И у вас нет для этого никаких причин, — сказал он ласково. — И пока еще (если вы будете осмотрительны) пугаться последствий вам тоже причины нет.
— С вашего разрешения, милорд, — сказал я, — испугать меня не так-то просто.
— Я отнюдь не хочу вас пугать, — ответил он. — Но начнем. И предупреждаю вас: отвечайте только на вопросы, которые я вам буду задавать, ничего сверх того не объясняя. От этого в значительной мере зависит ваше спасение. Бесспорно, мои полномочия велики, но и у них есть границы.
— Я попытаюсь следовать совету вашей милости, — сказал я.
Он положил на стол лист бумаги и озаглавил его.
— Вы, по-видимому, находились на дороге в Леттерморском лесу, когда был произведен роковой выстрел, — начал он. — Было ли это случайностью?
— Да, случайностью, — сказал я.
— Почему вы заговорили с Колином Кэмпбеллом? — продолжал он.
— Я спросил у него дорогу в Охарн, — ответил я и заметил, что записывать мои слова он не стал.
— Гм, верно, — сказал он. — Я запамятовал. И знаете, мистер Бальфур, на вашем месте я бы поменьше упоминал про ваши отношения с этими Стюартами. Это может осложнить ваше дело. Пока еще я не склонен видеть в них что-либо существенное.
— Мне казалось, милорд, что в подобном случае все обстоятельства равно существенны, — возразил я.
— Вы забываете, что мы сейчас судим этих Стюартов, — многозначительно ответил он. — Если нам когда-нибудь придется судить вас, все будет по-другому и я начну требовать ответа на те самые вопросы, которые пока готов оставить в стороне. Но вернемся к делу. Излагая обстоятельства происшедшего, мистер Мунго Кэмпбелл сообщил, что вы сразу же убежали вверх по склону. Зачем вы это сделали?
— Не сразу, милорд, и потому лишь, что я увидел убийцу.
— Значит, вы его видели?
— Так же ясно, как вижу вас.
— Вам он известен?
— Нет. Но я его узна́ю.
— Следовательно, преследование ваше оказалось неудачным и вы его не настигли?
— Да.
— Он был один?
— Да, один.
— И больше никого вокруг не было?
— В соседней роще находился Алан Брек Стюарт.
Лорд-адвокат положил перо.
— Мне кажется, вы играете со мной в какую-то игру, — сказал он, — но, как вы не замедлите убедиться, такое развлечение может причинить вам немалый вред.
— Я стараюсь лишь следовать совету вашей милости и только отвечаю на вопросы, — возразил я.
— Будьте разумны и одумайтесь, пока есть время, — сказал он. — Я оказываю вам всемерную снисходительность, а вы, по-видимому, вовсе ее не цените, так что (если вы не поостережетесь) она может остаться втуне.
