— Во всяком случае, — сказала она, когда я кончил, — вы, бесспорно, герой, а мне даже в голову не приходило! И мне кажется, вы в большой опасности. Саймон Фрэзер! Только подумать: заниматься такими гнусностями ради спасения собственной жизни и ради грязных денег! — Тут она перебила себя громким возгласом — очень странным, словно ею самой придуманным: — Пытка моя! — воскликнула она. — Поглядите на солнце!
А солнце и правда уже почти зашло за горы.
Она пригласила меня прийти снова и поскорее, протянула мне руку и ушла, оставив меня в радостном смятении духа. Я не торопился к себе, страшась незамедлительного ареста, и остановился поужинать в придорожной харчевне, а потом чуть ли не до утра бродил в одиночестве по ячменным полям, и мне все время чудилась Катриона, да так живо, что, казалось, я заключаю ее в объятия.
На следующий день, двадцать девятого августа, я явился к лорду-адвокату в кафтане, который сшил себе по мерке и надел впервые.
— Ага! — сказал Престонгрейндж. — Вы сегодня щеголем! У моих барышень будет прекрасный кавалер. Очень любезно с вашей стороны. Очень любезно, мистер Дэвид. О, мы с вами поладим, да и вашим тревогам, пожалуй, подходит конец.
— У вас есть для меня новости? — вскричал я.
— И свыше всех ожиданий, — ответил он. — Ваше свидетельство все-таки будет выслушано, и вы можете, если пожелаете, отправиться вместе со мной на суд, который начнется в Инверэри в четверг, двадцать первого числа следующего месяца. (От изумления я онемел.) А пока, — продолжал он, — я не стану больше брать с вас слова, но самым настоятельным образом предупреждаю вас, что вы должны соблюдать величайшую сдержанность. Завтра вы дадите предварительные показания, но в остальном, право же, чем меньше будет сказано, тем лучше.
— Я попытаюсь соблюдать осторожность, — ответил я. — Полагаю, за эту заветную милость я должен благодарить вас. Так примите же мою сердечную благодарность. После вчерашнего, милорд, передо мной словно распахнулись врата небес. Я просто поверить не могу!
— Нет-нет, попытайтесь, все-таки попытайтесь этому поверить, — сказал он, словно стараясь меня успокоить. — И я очень рад был услышать, что вы считаете себя обязанным мне, так как, быть может, случай расквитаться со мной представится вам очень скоро… — Он кашлянул. — Или даже сейчас. Обстоятельства сильно изменились. Ваши показания, которыми сегодня я не стану вас затруднять, без сомнения, придадут делу совсем иной оборот для всех, кто в нем замешан, и это позволяет мне коснуться побочного вопроса.
— Милорд! — перебил я. — Простите, что я прерываю вас, но как удалось этого добиться? Препятствия, о которых вы говорили в субботу, даже мне показались непреодолимыми. Каким же образом все уладилось?
— Мой милый мистер Дэвид, — ответил он. — Мне не подобает открывать (даже вам, как вы говорите) то, что происходит в советах власти. Будьте добры удовольствоваться самим фактом.
Произнося эти слова, он отечески мне улыбался и поигрывал новым пером. Заподозрить в этом человеке хоть тень обмана казалось немыслимым, и все же, когда он пододвинул лист бумаги, обмакнул перо в чернила и вновь заговорил со мной, я вдруг утратил спокойствие и невольно насторожился.
— Есть подробность, которой я хотел бы коснуться, — начал он. — Я прежде намеренно обходил ее, но теперь такая надобность отпала. Разумеется, я не веду допрос — им займется другой, а просто хотел бы узнать это для себя. Вы сказали, что встретили на холме Алана Брека?
— Да, милорд.
— Сразу же после убийства?
— Да.
— Вы с ним говорили?
— Говорил.
— Вы с ним были уже знакомы, если не ошибаюсь? — небрежно осведомился лорд-адвокат.
— Мне трудно догадаться, по какой причине вы пришли к такому заключению, милорд, — ответил я, — но это правда.
— И когда вы вновь с ним расстались?
— Свой ответ я отложу, — сказал я. — Такой вопрос мне зададут на суде.
— Мистер Бальфур, — сказал он, — поймите же, все это вам не повредит! Я обещал вам жизнь и честь и, поверьте, сдержу слово. Следовательно, у вас нет причин для тревоги. Очевидно, вы полагаете, что можете оберечь Алана. И говорите мне о своей благодарности, которая, как мне кажется, — раз уж вы вынуждаете меня сказать это — не так уж незаслуженна. Очень много различных соображений указывают на одно. И вы меня не убедите, что не в состоянии (если захотите) помочь нам насыпать соли на хвост Алану.
— Милорд, — сказал я, — даю вам слово, что я даже предположить не могу, где сейчас Алан.
Он перевел дух.
— И где его можно было бы найти — тоже? — спросил он.
Я сидел перед ним, точно деревянный чурбан.
— Вот и вся ваша благодарность, мистер Дэвид! — сказал он. И после некоторого молчания добавил, вставая: — Ну что же, мое желание не исполнилось и нам не удалось понять друг друга. Оставим это. Вас известят, где, когда и кому вы должны будете дать предварительные показания. А пока мои барышни уже заждались вас. Они мне никогда не простят, если я задержу их кавалера еще дольше.
