Она идет за мной к машине.
Мой «Лендровер» припаркован перед дверью, ожидая нас.
Несса останавливается, выходя на крыльцо. Солнце садится. Оно посылает полосы цвета на чистый холст ее платья. Ее кожа светится золотом, а глаза ярче, чем когда-либо.
Я сажусь в машину, стараясь не смотреть на нее.
Йонас берет ее за руку, чтобы она могла собрать юбку и забраться внутрь, не испачкав платье. Меня раздражает, что он прикасается к ней. Меня раздражает, что она это позволяет ему.
Как только мы с Нессой усаживаемся сзади, а Йонас и Марсель — спереди, мы выезжаем. Машина мчится по извилистой дороге, затем выезжает через ворота. Несса садится чуть выше, прижимается лбом к окну, чтобы смотреть на улицу.
Прошло много времени с тех пор, как она ездила в машине. Прошло много времени с тех пор, как она видела что-либо, кроме дома и сада. Я вижу ее волнение при виде улиц и зданий, людей на тротуарах, продавцов на углах.
Окна сильно затонированы. Никто не может заглянуть внутрь. И все же я чувствую тревогу, когда забираю ее из дома. Это как выпускать певчую птицу из клетки — если что-то пойдет не так, она улетит.
Мы едем немного на юг, в Линкольн-парк, где у Коли Кристоффа свой дом. Это огромный комплекс, недавно построенный и безумно современный. Главный дом выглядит как множество стеклянных коробок, поставленных друг на друга. С точки зрения безопасности это выглядит ужасно. Но Кристофф через чур эпатажный. Он любит хвастаться, начиная от своего Maserati и заканчивая костюмами Zegna.
Интерьер так же непрактичен. По полу прихожей протекает искусственная река, под люстрой, сделанной из вращающихся шаров, похожих на солнечную систему.
Когда Кристофф подходит поприветствовать нас, он одет в бархатный смокинг и мокасины с кисточками. Я хочу отменить альянс прямо сейчас, просто на основании того, что не хочу вести дела с человеком, который считает себя Хью Хефнером.
Я раздражен и раздражителен, а мы еще даже не начали.
Не помогает и то, что первое, что делает Кристофф, это ходит вокруг Нессы, словно она скульптура на постаменте, его глаза блуждают по каждому ее дюйму.
— Боже мой, какой экземпляр, — говорит он. — Что ты с ней делал, Миколаш? Ты похитил девушку и превратил ее в богиню.
Глаза Нессы мечутся между нами, ее щеки окрасились в розовый цвет, который я так хорошо знаю. Ей не нравится такое внимание, и она ищет у меня защиты.
— Она такая же, как и всегда, — огрызаюсь я.
Лучше бы Клара не наряжала ее так сильно. Я сказал ей сделать Нессу презентабельной, а не превращать ее в принцессу Грейс.
— Я думал, у нас, русских, самые красивые женщины, — Кристофф усмехается. — Наверное, я не был достаточно разнообразен...
Несса придвигается ближе ко мне, подальше от Кристоффа.
— Но разве ирландцы их тренируют? — спрашивает Кристофф, поднимая свои темные брови. — Русские девушки учатся сосать член лучше, чем порнозвезды. Они могут отсосать тебе за то время, которое требуется чайнику, чтобы закипеть. Что скажешь, Миколаш... как она в сравнении?
Если Кристофф продолжит говорить, я вырву его голосовые связки из горла и задушу его ими.
Несса выглядит так, словно вот-вот расплачется. Мой желудок сжимается до размеров грецкого ореха.
Здесь нет правильного ответа. Если я скажу Кристоффу, что не трахал ее, он мне не поверит. Если он узнает правду, будет еще хуже. Ничто не может быть опаснее для Нессы, чем то, что босс Братвы знает, что в его доме находится прекрасная, невинная дочь его соперника.
— Она бы тебя не заинтересовала, — коротко говорю я. — Никаких навыков.
Несса смотрит на меня большими зелеными глазами, пораженная и обиженная.
Я не могу смотреть на нее. Я не могу выразить ей даже малейшего сочувствия.
Вместо этого я говорю: — Давайте уже перейдем к делу. У меня нет времени торчать здесь всю ночь.
— Конечно, — усмехается Кристофф.
Он ведет нас в свою официальную столовую, где стол заставлен едой. Кристофф сидит на одной стороне стола вместе с тремя своими лучшими лейтенантами. Я сижу на другой, Несса рядом со мной, а Йонас и Марсель — по обе стороны.
Несса бледна и молчалива, она не хочет притрагиваться к еде.
— Что случилось? — говорит Кристофф. — Тебе не нравятся пельмени?
— Ты знаешь танцоров, — говорю я ему. — Они переборчивы в еде.
Несса напоминает мне Персефону, похищенную Аидом и вынужденную царствовать в качестве царицы мертвых. Персефона изо всех сил старалась не есть пищу Аида, чтобы однажды вернуться в солнечное царство.
Но Несса уже съела мою пищу. Как и Персефона, которая так проголодалась, что потеряла свою решимость и съела шесть крошечных зерен граната.
Кристофф выглядит обиженным. Русские очень трепетно относятся к своим блюдам. К счастью, Йонас и Марсель запихивают в рот достаточно еды, чтобы компенсировать это.
—
