— С чем пожаловал, зятек? — глухо спросил он. Судя по виду Царя Царей, ответ не особенно интересовал его.
Но Абивард сказал ему такое, чего тот явно не ожидал:
— Видессия.
— И что Видессия? — Шарбараз проявил интерес, хоть и не пылкий. — Неужели Ликиний решил принять сторону Смердиса и поспособствовать моей погибели? Это с его стороны было бы мудро — пока Смердис жив, он не побеспокоит Видессию.
— Ты не так понял, величайший. — И Абивард изложил предложение Рошнани.
Чем дольше он говорил, тем больше оживлялся Шарбараз; когда Абивард закончил свои речи, законный Царь Царей был похож на самого себя — впервые со дня вынужденной переправы через Тубтуб.
— А может получиться, ей-богу, может, — наконец проговорил он. — Как ты сказал, мы можем при этом потерять часть войска, которая откажется следовать за нами. Мы можем потерять значительно больше — несомненно, за любую помощь, которую нам окажет Ликиний, придется платить. Но и в этом случае…
— О да, и в этом случае, — повторил Абивард и добавил:
— Пока мы не выступили в поход, я даже имени Автократора не знал. Я и теперь почти ничего о нем не знаю. У него есть сыновья? Если он хочет, чтобы трон перешел к одному из них, он, возможно, проявит больше желания встать на твою сторону. — У него четверо сыновей, — ответил Шарбараз. — Неплохо для видессийца — у них ведь у каждого только по одной жене. Он постоянно воюет с кубратами, это на северо-восток от города Видесс. Смею предположить; что именно поэтому он натравил на нас хаморов — чтобы помешать нашему вторжению в его западные провинции, пока сам он занят на противоположной границе.
— Он преуспел, — скорбно сказал Абивард. Законный Царь Царей хмыкнул:
— Еще бы! — Он низко поклонился Абиварду. — Я нарушил бы обычай, если бы лично засвидетельствовал госпоже Рошнани свою глубочайшую признательность. Поэтому я полагаюсь на тебя — передай ей мою благодарность. О том же я попрошу и твою сестру. — Он направился ко входу в шатер, явно намереваясь выйти.
— Ты желаешь посетить ее сейчас? — спросил Абивард.
— А как же? — И Шарбараз исчез в ночи. Через мгновение Абивард тоже покинул царский шатер. Он не стал возвращаться к фургону, откуда пришел. Но если Шарбараз решил посетить Динак, хотя воздерживался от этого с тех пор, как дела пошли плохо, значит, надежда, помимо всего прочего, стала для него очень мощным стимулом.
Войско Шарбараза — точнее, оставшиеся две трети или около того набросилось на оазис, словно стая голодных волков на одного-единственного цыпленка. Источник, небольшой клочок поля и рощица финиковых пальм — идеальное место для караванов, пересекающих засушливые земли между Макураном и Видессией.
Люди Шарбараза съели все, что попалось им на глаза, и ему пришлось поставить возле источника вооруженную охрану, чтобы они не погубили его.
Когда через два дня, отдохнув, дав отдых лошадям и наполнив водой все бурдюки; они тронулись дальше, Абивард заметил:
— Если бы до Видессии было полегче добираться, мы бы много чаще с ней воевали.
— Войска, что наши, что видессийские, как правило, идут через Васпуракан, — ответил Шарбараз. — Тамошние горные проходы — наилучший путь. Но пока все складывается против нас, мы не можем и надеяться добраться туда, выйти на их сторону и при этом сохранить, хоть какое-то войско.
— Интересно, что подумают видессийцы, когда мы покажемся на их границе? сказал Абивард. — Может быть, решат, что мы начали, вторжение. — В его улыбке не было веселья. — Когда-нибудь… но не сейчас.
Абивард посмотрел по сторонам. Даже поредевшее из-за поражений и дезертирств, войско Шарбараза насчитывало несколько тысяч человек. Если вся эта сила в лоб обрушится на видессийцев и захватит их врасплох, то сможет их здорово потрепать, прежде чем будет разбита. Но, как он уже заметил раньше, с этим придется повременить. Если они хотят вернуть себе Макуран, без помощи Видессии им не обойтись. Шарбараз смотрел на восток:
— Если карты и проводники не врут, в двух днях пути отсюда есть еще один оазис, а еще через пару дней пустыни — Серрхиз, другое государство, другой мир.
— Величайший, ты говоришь по-видессийски? — спросил Абивард. Сам он немного разбирал хаморские наречия, но они были родственны макуранскому. О видессийском языке он не имел представления.
Шарбараз бойкой скороговоркой произнес несколько фраз на плавном мурлыкающем языке, напомнившие Абиварду звуки, издаваемые вином, когда его выливают из узкого кувшина — глюк, глюк, глюк. К его большому облегчению, Царь Царей вновь перешел на макуранский:
— Да, меня обучали видессийскому; отец считал, что это мне следует знать. Довольно много народу из знати и купцов, особенно в юго-восточных областях, говорят по-видессийски. А некоторые из видессийских вельмож знают макуранский.
— Приятно слышать, — сказал Абивард. — Я боялся, что, когда мы попадем туда, я буду не лучше глухонемого.
