Он хотел было покачать головой, но вовремя одумался и просто сказал:
— Нет. Меня тошнит. Если я сейчас чего-нибудь выпью, оно обратно полезет. — «А если я сейчас пошевелюсь, у меня полголовы отвалится», — мысленно добавил он. Кстати, может быть, это было бы не так уж плохо.
— Сейчас. — Рошнани открыла шкафчик, достала небольшой флакон и вынула пробку. Тоном, не терпящим возражений, она сказала:
— Если не можешь вина, выпей это. Вряд ли оно из тебя полезет, а помочь поможет.
У Абиварда так кружилась голова, что он не стал спорить, а залпом выпил все, что было во флакончике, и только поморщился от сильного лекарственного вкуса.
Через некоторое время головная боль из нестерпимой сделалась вполне обыкновенной. Он зевнул: от этого зелья ему еще больше захотелось спать.
— А знаешь, помогло, — признался он. — Что это было?
— А не рассердишься? — спросила Рошнани.
— Нет, — озадаченно ответил он. — С какой стати?
Даже в полумраке фургона, он увидел, что Рошнани покраснела.
— Потому что это снадобье женщины принимают при тяжелых месячных, — ответила она. — В нем есть маковый сок, и я решила, что тебе полегчает. Но я слышала, что мужчин очень задевает, когда им предлагают что-нибудь сугубо женское.
— Это так. — Абивард нехотя поднял руку и уронил ее на подставленное предплечье Рошнани. — Вот. Если хочешь, можешь считать, что это я побил тебя за нахальство.
Она недоуменно посмотрела на него и зашлась от смеха. Хоть и одурманенный, Абивард понимал, что такого смеха его шутка не заслуживает. Он подумал, что она так смеется еще и от облегчения.
И в этот момент в закутке, наклонившись, чтобы войти в низкий проем, появилась Динак. Она перевела взгляд с Рошнани, на Абиварда и обратно.
— Ага! — сказала она. — Если я застаю такую сцену, все не так уж плохо.
— Могло бы быть и получше, — сказал Абивард. — Тогда один из проклятых приспешников Смердиса не ударил бы в мою голову, как в колокол, чтобы убедиться, что ему нравится звук. Но если бы дела не стояли хуже, он бы разбил ее, как горшок, так что мне ли жаловаться? — Он вновь зевнул; бодрствовать удавалось лишь с огромным усилием.
— По словам служанок, лекарь, приведший его, сказал, что он поправится, — сказала Рошнани Динак, как будто Абивард уже спал или попросту был предметом обстановки. — Но ему нужно несколько дней отдыха.
— Здесь самое место, — сказала Динак с чуть заметной горчинкой. — Будто мы, покидая Век-Руд, привезли с собой женскую половину. Надо же, женская половина на колесах — кто бы мог подумать? Но здесь мы не в меньшей степени взаперти, чем были там.
— Я-то ничего другого и не ждала, — сказала Рошнани, которая была поспокойней своей порывистой невестки. — То, что нам вообще позволили выехать оттуда, — большая победа, а остальное приложится. Через несколько лет многие женщины будут пользоваться полной свободой передвижения, и никто не вспомнит, какие нам пришлось принять условия, чтобы сдвинуть лавину с места.
— Эта лавина прокатилась по мне, — сказал Абивард.
— Уже вторая дурацкая шутка за несколько минут. Похоже, тебе не окончательно вышибли мозги, — сказала Рошнани.
Поставленный на место, Абивард услышал, как Динак говорит:
— Ей-Богу, это несправедливо. Мы убежали с женской половины, значит, должны были убежать и от всех ее строгостей. Какой был смысл уезжать, если мы по прежнему можем высунуть голову из фургона только тогда, когда мужья вызывают нас в свои шатры?
Рошнани определенно что-то ответила, но Абивард ее ответа уже не слышал.
Удар по голове, дополненный маковым соком в лекарстве, которое она дала ему, погрузил его в сон. Когда он снова открыл глаза, в закутке было темно, мерцала только одна лампа. Ламповое масло пахло непонятно. Запах был ему знаком, но откуда — он не мог припомнить. Он заснул, так и не вспомнив.
Проснувшись на другое утро, он не сразу понял, где находится. Тряска фургона и его пульсирующая, тяжелая голова, словно сговорившись, внушили ему мысль, что он проснулся после затяжной попойки в самый разгар землетрясения.
Потом с соседней лавки поднялась Рошнани.
— Как больное место? — спросила она.
Память возвращалась. Он осторожно приложил палец к виску.
— Болит, — сообщил он.
Она кивнула:
— У тебя там здоровенный синяк, хотя большая часть его скрыта под волосами. Хорошо, что узурпаторский вояка не проломил тебе череп.
— Повезло. — Абивард вновь притронулся к виску и поморщился. — По-моему, он был от этого не так далек. — Рошнани задула лампу. На этот раз он узнал запах. — Это горит… это, как его?.. Минеральное масло, вот. Саперы Пероза пользовались им, поджигая мост, когда из Пардрайи возвратились немногие уцелевшие бойцы. Говорят, южане заливают его в лампы.
— Мне оно не нравится, пахнет отвратительно, — сказала Рошнани. — Но масло у нас кончалось, и служанка купила кувшин минерального. Горит-то оно неплохо, но не представляю себе, чтобы ему когда-нибудь нашлось и другое применение.
