Шарбараз рассмеялся, но тут же посерьезнел:
— Знаешь, зятек, не могу тебе ответить. Разведчик-то так и не вернулся.
Абивард взглянул на восток. Круглая луна, почти полная, поднималась над горизонтом и заливала пустынный пейзаж бледно-желтым светом.
— Тяжело потерять войско, да?
Улыбка совсем сошла с лица Шарбараза.
— Да. А ты как считаешь? Думаешь, наших перехватили люди Смердиса?
— Мне не показалось, что у людей Смердиса хорошие кони, — возразил Абивард. — А если твои разведчики не смогли ускакать от таких лихих вояк, каких мы с тобой видели, значит, разведкой у нас занимаются не те люди.
— Тут ты прав, — сказал Шарбараз. — Но что тогда остается? Несчастный случай? Возможно, конечно, но вряд ли. Как ты сам говоришь, разведчики должны хорошо знать, что делают и как.
— Может быть, магия. — Абивард сказал это почти в шутку, но слово «магия» буквально повисло в воздухе. — Может, нам лучше не испытывать судьбу с магией, величайший? Смердис ведь вполне мог отправить своих людей посмотреть, не удастся ли купить тебя, а если ничего не получится, то…
— …он натравит на меня колдуна, — закончил за него Шарбараз. — Да, это разумное предположение, и оно вписывается в его портрет. Поступить так — вполне в его духе, если можно назвать духом то, что он проявил за время своего так называемого царствования. Что же мы предпримем, чтобы сорвать его планы? — На свой вопрос он ответил сам:
— Мы пошлем людей, чтобы они обнаружили лагерь противника, посмотрели, что там происходит, и, если это то, чего мы опасаемся, стерли его с лица земли. — Он повысил голос и призвал к себе разведчиков.
— Найти приспешников Смердиса будет нелегко, особенно ночью, — сказал Абивард. — И кто знает, чем и как долго занимается их колдун — если, конечно, с ними есть колдун. — Он вышел из шатра Шарбараза, схватил кого-то за локоть и сказал:
— Знаешь, где раскинули шатры прорицатель Таншар и другие сведущие в магии? Обычно они все держатся вместе, рядом с обозными фургонами.
— Истинно так, повелитель, — ответил воин. — Я намедни ходил к одному из них, не Таншару, другому, не помню, как звать. Он посмотрел на мою ладонь и сказал, что скоро я получу большую награду.
— Ступай, Приведи Таншара и остальных сюда, к шатру Царя Царей, как можно быстрее, и ты убедишься, что пророчества сбываются, — сказал Абивард. Воин моргнул, почесал голову и вдруг стремглав бросился прочь. Должно быть, он не сразу понял, что имеет в виду Абивард, но как только до него дошло, он не стал тратить время попусту.
Абивард поднял взгляд на луну. «Если неотрывно смотреть на нее, — подумал он, — кажется, что она неподвижно стоит на небе. А раз луна не движется, значит, и время остановилось». Но шум в лагере не стихал, а сделался даже громче, когда отряд разведчиков оседлал коней и отправился в освещенную луной даль.
Из шатра Шарбараза тоже донесся шум. Это были не слова, не крики, вообще этот шум чем-то отличался от всего, что Абиварду доводилось слышать. Он наклонился и нырнул в шатер через незастегнутый полог. Когда он выпрямился, в шатре с треском рухнула походная кровать, ничем не отличающаяся от кроватей других командиров.
Шарбараз метался по полу в отчаянной схватке с чем-то, видимым ему, но не видимым Абиварду. Абивард бросился на помощь. Ориентируясь на хватательные движения рук Шарбараза, он попытался оттащить в сторону соперника Царя Царей, хотя и не мог это соперника видеть.
Но рука его свободно прошла сквозь пространство отделявшее его от Шарбараза, словно в этом пространстве находилась лишь пустота. Однако для Шарбараза это явно было не так. Он дергался, извивался, молотил руками и ногами, и, когда его удары достигали цели, звук был такой, словно они приходились по голому телу.
— Господи! — воскликнул Абивард. — Что за безумие?!
Произнеся имя Господа, он услышал стон, исходивший не от Шарбараза, похоже, это восклицание причинило нападавшему невидимке боль. Но его это не остановило, он — или оно — продолжал схватку. Он начал душить Шарбараза.
Сопротивляясь из последних сил, законный Царь Царей оторвал руки соперника от своего горла — если у этого невидимого существа вообще были руки.
— Господи, — повторил Абивард. На этот раз никакого воздействия он не заметил, возможно потому, что намеренно использовал имя Господа в качестве оружия, а не призвал Бога в тяжелую минуту. Глядя, как Царь Царей борется за жизнь, и оказавшись не силах ничем помочь ему, Абивард вновь испытал то унизительное чувство полной беспомощности, которое он познал, когда, лишившись коня, смотрел, как Пероз и весь цвет макуранского войска падает в ров, выкопанный хаморами.
— Повелитель Абивард, величайший?
Еще никогда Абивард не был так счастлив услышать дрожащий голос старика.
