– За какой?
– Не тупи. Я имею в виду срок подготовки бандитов к этой авантюре.
– Да я прекрасно поняла, о чём ты. Я спрашиваю, какой срок? Неделя? Месяц? С чего ты взяла, что собака куплена недавно? Может быть, она у воровки жила полгода.
– Не может быть, – уверенно помотала головой Эвелина, соображая, как она ухитрилась свернуть с продуманного пути в боковой коридор рассуждений. – Я знаю некоторые признаки. Я настоящий эксперт.
Лина самодовольно кивнула.
Гостья подыграла ей, смешав в равных пропорцях удивление и восторг:
– Действительно, только крутой специалист поймёт, не видя само животное.
– Видела я, – кинула Додошина.
– Ого! – аж присела Холмская. – Двух левреток одновременно?
Как только она коснулась дивана, у Эвелины сработал внутренний переключатель: нейроны навек запомнили команду «кофе», которую требовалось максимально быстро выполнять, когда муж, приходя с работы, садился на это самое место.
Руки доставали из шкафчика две чашки.
Каблуки деловито барабанили по кухонному полу.
Голова думала, зачем было начинать возню, если гости не выражали желания чего-нибудь выпить.
Вера в ожидании ответа появилась в дверях, поигрывая вопросительным молчанием.
Хозяйка затравленно и вёртко оглянулась.
Если муж вставал у неё за спиной, это означало, что она совсем уж задержалась со своим кофе («Своим? Ты называешь его своим? Серьёзно? В этом доме нет ничего твоего. Кофе мне готовит немецкая машина, а ты только кнопки нажимаешь, да и то нерасторопно. Я ору на тебя? Просто воспитываю, раз уж родители воспитать не смогли. У тебя в каждом слове столько вранья – просто уши вянут. Привыкай говорить правду»).
– Нуу… Да, конечно, перед уходом я видела обеих. Никому не сказала, но видела.
– Ты в любых непонятных ситуациях предпочитаешь молчать?
– А ты, если видишь у кого-то хомяка, начинаешь орать: «Смотрите, там хомяк!»? Я, к счастью, не так воспитана.
– Всё-таки это чуть больше, чем хомяк. Ненамного, но больше. По весу, может, даже одинаково…
– Ты путаешь с морскими свинками, – вставил Витторио. – Это они бывают здоровыми, как собаки. Я видел, мужик одну такую длинношёрстную спутал с париком и надел на голову.
Веру нервировало, что он прерывает удачно сложившуюся цепочку. Жертва только-только начала запутываться, а некоторые тут со своими травматическими воспоминаниями всплывают!
Допрос превратился в балаган. Эвелина почуяла выход из лабиринта и расправила плечи. Старательно построенная клетка распалась на прутики.
Но Витя был очарователен в своей наивности, ему можно было простить всё. Кроме того, они впервые вдвоём куда-то пошли. Пусть даже на охоту за человеком.
– Где ты такое видел? – спросила начинающая сыщица свою милую помеху.
– По телевизору, – сконфузился обаяшка.
– Надо запомнить: твоя любимая передача «Хомяки и парики».
Холмская решила – раз уж серьёзный настрой ушёл, пришло время разыгрывать карту легкомысленности. Додошина потеряет бдительность и добавит ещё улик против себя.
Её было очень просто дёргать за ниточки. В стрессе она терялась, вне стресса слишком сильно отпускала поводья, на вопросы отвечала нервно, от прямого взгляда впадала в почти гипнотический ступор, а когда рядом кто-то шутил и смеялся – изо всех сил желала провалиться сквозь землю.
Вера позволила Виктору завести ту светскую беседу, во время которой больше поддакивают, чем говорят, и больше улыбаются, чем слушают. Сама тем временем незаметно приблизилась к собачке и взяла её из рук хозяйки, не вызвав возражений. Она знала, что скорее всего получишь отказ, если будешь спрашивать разрешения, поэтому безмолвно подсунула руки под тёплое брюшко и плавно перекатила трепетное тельце к груди.
Додошина, казалось, не заметила потери бойца. Увлечённая трескотнёй, она с опозданием осознала, что у неё отбирают самое ценное, да и не решилась бы она протестовать, хотя понимала – Холмская хочет присмотреться к левретке. Слабо понимая, что такого можно обнаружить на собаке, она всё же заволновалась.
Лёгкая паника не укрылась от внимания Веры, и ей пришло в голову помурыжить подозреваемую. Она оживлённо подключилась к разговору, с притворной рассеянностью поглаживая утончённую лиловую головку, потягивая одно за другим хорошенькие ушки, ласково сжимая податливую кожу на загривке.
Додошина ожидала, что она начнёт придирчиво осматривать животинку, и вот тогда-то можно будет вслух назвать её параноиком, самодельным сыщиком, шпионом, но Вера не предоставила ей такой возможности. Она, хотя и не без труда, удержалась от того, чтобы взглянуть в блестящие собачьи глаза. Только кончики пальцев, нежно поглаживая вокруг век, исследовали эти два глобуса, вся анатомия которых была на виду, вплоть до осей, которыми они крепились к черепу.
Левретка успокоилась в любящих руках и перестала дрожать. Если бы можно было не расставаться!
– Тебе сказали девчонки, какой квест придумала Дана? – наконец перешёл Витторио к сути. – Покажешь нам свои картины?
Эвелина поджала губы, однако провела по дому не слишком званых гостей.
