Атмосфера дорогого отеля пьянила, мириады лампочек стремились вверх, подобно пузырькам бодрящего шампанского.
– Как мы сразу не догадались таблетку Анне просто вежливенько предложить? – удивлялся Лотуш. – Ведь она же голландка, с утра вместо кофе употребляет всякие штуковины.
В волнах его кудрей заблестела струйка первого седого волоса. Вере понравилось – гармонирует с обстановкой. Он и сам был подобен статуе, мог бы держать один из тех круглых фонарей на изгибе балюстрады.
Она вспоминала, как впервые узрела сие великолепие: зашла так, без повода, ведь мотыльку не нужны оправдания, когда он замечает в приоткрытой двери тёплое сияние ночного золота.
Теперь же она по-новому оценивала парадный фасад. Разлагала его на составные части, которые ничем не удивляли сами по себе.
Вот начищенные зеркала.
Вот вощёные деревянные панели.
Вот натёртые квадраты мрамора.
Вот Лотуш.
Обыкновенный Витя Лотуш, который много лет назад получил пышную кличку Витторио.
– Будем надеяться, это не убьёт её.
– Говорю же, Вер, голландки стойкие, проспит сто лет в крайнем случае.
– Главное, чтобы нашёлся тот, кто её разбудит.
– Хоооолмская, давай не пойдём, – ныл добрый молодец, подбавляя газку. – Я вчера только видел их обеих в качестве звёздных экспертов ток-шоу. Знаменитая левретка на месте. По моему дому бегает какая-то незнаменитая.
– Ты правда думаешь, что смотрел прямой эфир? Передачу с Додошиной записали полгода назад, они всегда так делают.
– Собачка на месте. Лина мне по телефону всё сказала. Дала послушать цокот коготков.
– Может быть, она сама цокала. Копытами своими дьявольскими.
– Учись доверять людям.
– У тебя учиться? Развесить картины в доступных местах и назвать полный дом проходимцев?
– Я сто лет Эвелину знаю.
– И за эти сто лет она ни разу никого не обворовала? – без тени шутки поинтересовалась Вера.
– Я не о том…
– Значит, обворовала.
– Я просто объясняю, почему её пригласил. Захотелось.
– А теперь притворись, что она по той же самой причине позвала тебя: просто хочет пообщаться со старым другом.
– Как я могу притвориться, когда девчонки уже ей разболтали, что Витюша дорогой едет в качестве ревизора? Буду ходить по комнатам и вынюхивать, да? Отлично!
– Ты сам согласился с такими правилами игры.
– Я по вечерам в компаниях и не на то соглашался. Мне утром предлагаешь жить по вечерним правилам?
– Если бы это было утро следующего дня, я бы поняла, но сколько уже прошло? Сто раз мог накатать заявление, чтобы розыском занялись профессионалы.
– Профессионалы! – фыркнул Витторио. – Знатоки! Каждая собака теперь у нас эксперт!
Он откаблучил такой резкий поворот, что обычная машина перевернулась бы. Вера грациозно поправила сбившийся набок серо-зелёный кокон из волос и ничего не сказала.
Монолог её спутника продолжался, набирая громкость:
– Я же их всех знаю как облупленных. Мозгов кот наплакал, поэтому хочется пойти именно туда, где нужны извилины, чтобы потом направо и налево рассказывать, что образование и ум никак не связаны. Это же так легко! Поступить помогут родители, девчонки дадут списать, декан перетащит с курса на курс, если надо. На выходе будет пустышка – внутри никаких знаний, зато снаружи красавец! Решительный мужчина с волевым подбородком, которого все уважают исключительно за то, что он умеет себя правильно презентовать. Это я про нашего участкового инспектора, или кто он там по званию? Извини, ты же его не знаешь. Вообще зря о нём завёл речь, тебе не интересно.
– Интересно. Очень. Ты так редко рассказываешь, о чём думаешь. А ведь в прекрасной голове мысли должны быть прекрасные.
– Ненавижу лесть, – сыто поёжился любимец, словно его почесали за ушком.
– Приехали.
Трель дверного звонка смешалась с заливистым собачьим лаем.
Виктор бросил взгляд победителя:
– Ну, убедилась? Можно уходить теперь?
Он ожидал слов сожаления или хотя бы пристыженно склонённой головы, однако Холмская не торопилась признавать ошибку.
– Скажи, левретка всегда так громко реагировала на приход гостей?
– Я ж её даже не видел.
– Но слышал! Говори скорее.
Дверь уже открылась, и разговор был прерван.
Лина выглядела, как обычно.
Олли выглядела, как обычно.
Всё в доме выглядело, как обычно, только было накурено.
– Значит, кто-то подбросил такую же собачку в качестве улики, чтобы указать на меня, – начала без предисловия хозяйка.
– Мы этого не говорили, – осадила её гостья.
– Тогда у вас ничего не сходится. Кто-то незаметно протащил псину просто так? От нечего делать? Или она сама в окно влетела? У вас реалистичные версии будут? Совершенно ясно, что одна из твоих, Витенька, подружек засунула псину внутрь сумки (благо, сейчас в моде огромные модели!) и выпустил, когда мы с Оллечкой утомились и пошли баиньки. Да, мой зайчик?
Последние фразу она, как истинная яжмать, буквально пропевала, между словами утыкая длинный нос в тонко изогнутую лиловую спинку.
– А легко раздобыть левретку изабеллового окраса? – спросила Холмская, желая не столько получить ответ, сколько увидеть реакцию на вопрос.
– Ой, да нет, конечно, – живо включилась Додошина. – Тем более, за такой короткий срок.
