– Ммммда! Я в этом разбираюсь. У меня весь бизнес построен на том, что вижу реальную цену вещи или животного. Как только замечаю, что кто-то задарма выбрасывает на рынок сокровище – сразу хватаю.
Возьмёшь меня? Я как раз упала в цене.
Нерентабельно, – развёл руками Девятнадцатисантиметровый.
Досадно столько гоняться за старым объявлением о левретке. Холмская закусила губу и неразборчиво попрощавлась.
Во дворе встретили сверчки, свежий воздух, свет лампочки. Им было по-дружески всё равно – победила, проиграла. Цель не достигнута, зато сколько впечатлений!
Они ещё немного задержатся в теле, если зажмурить глаза.
А если открыть, вступит в свои права последняя ночь путешествия, похожая на тяжёлую чёрную ткань, которой накрывался в незапамятные времена фотограф, чтобы запечатлеть счастливый миг для будущего.
Пора возвращаться к будням жизни. Ничего не искать, никого не ловить.
Намереваясь закрыть страницу Девятнадцатисантиметрового, Вера в последнее мгновение остановила нетерпеливый палец – её внимание привлекла свежая запись. Довольный мальчуган сообщал подписчикам, что пообщался с роскошной milf, по описанию похожей на Лину. Сегодня!
– Так когда ты продал левретку? – застучала она кулаками в окно.
Лицо полукровки проявилось в разверзшемся дверном проёме нерешительно и мутно, словно на полароидном снимке. Взгляд отсутствовал. Странная кривая ухмылка-молния озарила равнину меж скул.
Вера поняла это как приглашение. Так осаждающих башню приглашали забрать священные мощи. Она рванула ручку и снова оказалась в той освещённой голубым полутьме с запахом пластика, которая была сестрой многоголосой внешней ночи – но искусственной, ничуть не похожей на чернь бездомной природы.
Снова двое стояли друг напротив друга, однако теперь Холмская была вооружена, а Девятнадцатисантиметровый успел снять доспехи и превратиться в обыкновенного пацана, разве только чуть более предприимчивого, чем ровесники. Она ждала ответа на вопрос, он же забыл, о чём спрашивалось.
– Вы хотите меня ударить, – гипнотически промолвил он, затая дыхание.
Да что там с ними в школе такого делают, если мальчики от взрослых женщин ожидают только этого?! Противно, когда тебе приписывают желания, коих впомине нет. Однако никакого иного взаимодействия в не предполагалось его картине мира, и Холмская уже почти решила надавить, как он того хотел, физически.. как вдруг возобладал гуманизм.
Рука поднялась не для подзатыльника, а для успокаивающего похлопывания по плечу.
Юношеское личико вздрогнуло.
Сжалось.
Расплылось в благодарной гримаскке.
Девятнадцатисантиметровый кончил в штаны.
– Я ещё могу, – пообещал он в ответ на разочарованный взгляд Веры.
– Я пришла вообще-то уточнить, когда ты продал левретку.
– Да я, вроде, говорил уже! Когда выставил фотку, тогда и продал.
– А почему написал об этом только сегодня?
– Где?
– Вот здесь. Самая свежая запись. Про шикарную секси-тётю, приехавшую к тебе из России.
Девятнадцатисантиметровый снова потупился.
– Ну и что? Причём тут это?
– Сам говорил мне, что левретку забрала хорошо одетая дама…
– Хорошо одетая это богатая, а отпадно одетая milf это в шортиках коротеньких.
То ли он осмелел, то ли взгляд не подчинялся его воле – глаза указали на объект вожделения, и Холмская тоже невольно оглядела свои крутые бёдра.
– Я не milf, – выговорила она после паузы.
– Почему? – возвращался к привычной наглости Девятнадцатисантиметровый.
– Я не гожусь тебе в матери.
– Но по-любому старше меня, значит, milf.
Он налил что-то в мутный стакан, стоявший на ящике, протянул будущему партнёру.
Партнёр отказался.
– Тебе же не понравилась я. Или на безрыбье и рак – рыба?
– Когда я такое говорил? – пробурчал школьник.
Казалось, он в очередной раз замкнулся. Ушёл вглубь своего домашнего склада, скрылся за потёртыми этажами картонных небоскрёбов. Только внимательный наблюдатель мог бы заметить, что его замедленная походка была призывной, и он не сбегал с поля боя, а неспешно выбирал новое оружие из небольшого полулегального запаса.
– Щас всё будет, – сообщил Девятнадцатисантиметровый, вынырнув из копей царя Соломона с коробочкой презервативов и таблетками. – Они нужны, потому что я не выношу резину. Ну, он не выносит. Поэтому нужно подкрепление. Выкатывайтесь, маленькие.
Приняв их, паренёк включил порнушку, взял ладонь Веры и ею стал шлёпать себя сначала по ягодицам (почему они уже голые?), а потом по щекам.
– Я же знаю, ты хочешь этого, – хрипло подначивал он.
– Не умею бить людей по лицу.
– А вы попробуйте, вам понравится.
Она ударила. Эффектной пощёчины со звонким звуком не вышло.
– Шлюха.
– Сам ты шлюха!
Вера направилась к двери, но мальчик обхватил её колени с криком:
– Госпожа, простите за мат, я старался, чтобы вы меня наказали! Бейте, сколько хотите!
Очевидно, слишком часто он смотрел с бабушкой фильмы, где словесная перепалка перерастает в обмен оплеухами и завершается страстным поцелуем.
– Да не хочу я! – заорала Вера.
– А чего вы хочите?
