Она была из тех людей, чья беда начинается длинным унылым носом, ниже безвольного подбородка переходит в костистую шею и далее расползается по всему организму, то там, то тут выпячивая из хилого туловища конечности. Такие умеют красиво увядать. Мясо не нарастает на их худых костях, а с течением лет то немногое, что есть, усыхает вместо того, чтобы опасть под тяжестью прожитого.
Поскольку груз собственной плоти был мал, Додошина считала, будто окружающим так же легко оставаться в форме. А если нет, то сами виноваты. Она подозревала обвисших ровесников в невоздержанности. Отметины болезни ей казались следами губительного пристрастия, шрамы – зарубками судьбы, обозначающими количество ошибок. Все несовершенства человеческих тел хором пели ей о жизнях более полно прожитых, чем она могла себе позволить. Зависть и осуждение, нерасторжимая пара, заменили ей правый глаз и левый.
Из всех ныне живущих Эвелина уважала только звёзд Голливуда, которые не старели, а мумифицировались. Привычные публике маски год от года только плотнее облепляли популярные черепа, и ей казалось, что это от праведной жизни: что они, как сама Додошина, сидя на мешках с золотом, лишают себя сладкого, ходят пешком вместо езды на трамвае, экономят воду, вскакивают на рассвете.
Именно поэтому, когда разговор зашёл о спорте, она намекнула, что подтянутые фигуры требуются лишь девушкам определённых профессияй, а порядочные барышни без того хороши. Тренировки – для феминисток. Далеки от истинной женственности, как весь этот ваш спортивный шик.
Вера не встала на защиту любимого стиля. Она просто выпуталась из сетей кружев и осталась в упругом трикотаже, который сказал всё за неё. Привычная одежда вновь безупречно обрисовывала силуэт. Ни складочки, ни воланчика, только линии тела без утайки. Казалось, Вера сияет наготой, словно античная богиня, хотя обнажён был только разворот грациозных плечей да блестящие от шиммера ключицы.
Кучка молодёжи, проходя мимо, с явным одобрением оглядела плохую ученицу, и наставница закусила губу.
– Ничего путного у нас с тобой не получится, пока ты не освоишь психологическую сторону своей проблемы. Сведу тебя со своим коучем.
Полнотелая, похожая на подушку в объятиях дивана Зара затруднилась предложить индивидуальную приманку для Витторио, ибо не была с ним знакома, зато пообещала успех у мужчин в целом – Холмская получит целый набор приманок, на одну из которых сможет поймать свою золотую рыбку.
Вкус бань чжан гун тина, вытребованного брюнеткой, был каким-то отдалённым. Каждый глоток, казалось, отстраняется от языка и нёба, уходя в себя. Сдержанно-тёплый, он должен был быть горячее по всем расчётам, но возможно, сей чай умел и жар свой так же, как вкус, скрывать, будто оборачивая в непроницаемую бумагу.
Вера расспрашивала обо всём, перепрыгивая с темы на тему. Проверяла паутинки всеми восемью лапками.
Зара обмолвилась, что выполняла порой курьёзные одолжения:
– Недавно для одной девчонки пришлось ездить покупать новую собачку, потому что старая… испачкалась!
– О, а почему сама не могла купить? – из вежливости спросила усталая паучиха.
– Она у нас дама известная, её могли узнать.
– Ну, и что такого?
Улыбка сошла с губ Зары. Она уже пожалела, что начала рассказ.
– Надо было сохранить конфиденциальность.
– Да зачем же? – словно на ржавый ключ напирала собеседница, почувствовав силу своего эмоционального тона в сочетании с непонимающей мимикой.
– Нехорошо, когда испорченную собачку выбрасывают, на её место суют новую и называют таким же именем.
– И как её звали?
– Не помню, – насторожилась брюнетка.
– Да я не про хозяйку! – рассмеялась Вера.
– А, собачку тоже не помню, как звали. Главное, что раскрасили красками во время мастер-класса. Вот такое преступление в сфере искусства.
Круглые глаза и недоверчивое покачивание головой всё-таки творят чудеса. Заставь человека уверовать, что он чудный рассказчик – выдаст любые тайны.
– Для постоянных клиентов лично я готова на многое. У меня есть услуга – сопровождение двадцать четыре часа в сутки. В неё входит и подготовка к свиданию, и выбор подарков любимому мужчине…
– Какой породы? – будто невзначай поинтересовалась Холмская.
– Кто? Мужчина? Породистый, разумеется, у нас настройка исключительно на породистых.
– Я другое животное имею в виду. Фотка есть?
– Чья?
– Собачкина.
Толстые пальцы лениво полезли в сумочку. Зара зря попросила Лину переслать ей эту страшную картинку, теперь придётся показывать.
– Левретка! – вздрогнула Вера.
– Точно, левретка.
Ещё никогда эхо не откликалось столь равнодушно на столь яркий возглас.
– И куда дели бедняжку?
– В арт-резиденцию «Пёс с вами».
– Серьёзно? Так называется?
– Да нет. Называется «Леший с вами».
– Правда?
– «Солнце с вами», – сдалась Зара.
Она привыкла, что над её шутками подобострастно смеются. Реакция Холмской не льстила её самолюбию. Захотелось как-то отмстить. Или послать зануду подальше. Или и то, и другое.
