– Смотри. – Я взял ее руку, поднес к панели в нужном месте. – Вот это означает «закрыть», это «запереть». Потом вот эти. – Я указал ее пальцами на основной экран, пестревший текстом на аменге. – Это меню, здесь точно есть какая-то команда, связанная с дверями. Понажимай вот эти кнопки.
Тамара коротко кивнула. Я отпустил ее костлявое запястье, положил рядом с панелью фонарик и устремился в залитый ярким светом кабинет.
Он действительно был крошечный, чуть больше чулана. Судя по затхлому воздуху, корабельная система вентиляции сюда не выходила. Двух шагов хватило, чтобы оказаться рядом со стеной и внимательно рассмотреть пластину. Там была одна-единственная маленькая кнопка и ячеистая решетка над ней.
«Говорите» – гласила надпись возле кнопки. Значит, опять не то. Я развернулся, чтобы выйти обратно, и в тот же миг дверь кабинета стремительно выехала из стены и с тихим шипением закрылась, отгородив меня от основного зала.
Здесь, внутри, ни ручки, ни рычага не было. Я постучал в стекло, разделяющее нас с Тамарой, хотя она уже и сама глядела на меня широко раскрытыми глазами, снова напоминающими фонарики.
– Может, выпустишь меня?
Она покачала головой, потом беззвучно что-то сказала.
Да нет, не беззвучно – это я через толстое стекло ничего не слышал. Вот, значит, для чего нужна та кнопка. Я снова шагнул к панели и нажал ее.
– Слышишь меня?
Тамара энергично закивала и снова что-то произнесла, но я опять не услышал ни слова.
– Поищи с той стороны такую же панель, – попросил я. – Пока не нажмешь на ней кнопку, я тебя не услышу. Должно… а, ладно, не важно. Можешь нажать любую из кнопок, которые уже нажимала, и выпустить меня?
Тамара сурово зыркнула на меня и вдавила в панель сразу два пальца.
– Окей, так не получается, – признал я. – Но я хотя бы сейчас в большей безопасности, чем ты. Попробуй пока остальные три. До возвращения Индиго надо выяснить, как закрыть внешнюю дверь. А потом уже эту откроете.
Она кивнула и сделала какой-то странный жест: провела пальцем по стеклу словно вокруг меня.
– Что? – не понял я.
Она сердито сощурилась, резко ткнула пальцем в меня, потом указала на свои глаза, потом снова обвела окружность. И наконец, отчаявшись, козырьком приложила ладонь к глазам, словно моряк, озирающий водную гладь.
Выглядело очень по-дурацки.
– Тут, кроме меня, ничего нет. Но если настаиваешь, я проверю, – пообещал я, пряча усмешку.
Тамара вновь склонилась над панелью, а я развернулся спиной к стеклу и принялся ходить взад-вперед по крошечному кабинету. Пара шагов в одну сторону и пара в другую – его ширины едва хватило бы, чтобы улечься на пол, не касаясь стен. Но ничего, я видел комнаты еще меньше. И не только здесь, на корабле, а и во многих квартирах в столице Республики. Так я успокаивал себя, одновременно разглядывая стены и потолок. Там тоже ничего интересного не нашлось, только в дальней стене виднелась небольшая решетка, от которой доносилось тихое шипение и вроде бы тянуло легким сквозняком. Наверное, включилась система очистки воздуха, только и всего.
Сзади раздался глухой стук. Я обернулся и увидел за стеклом Тамару. Убедившись, что я смотрю, она широко развела руки и произнесла одними губами:
– Ничего не сработало? – переспросил я, опершись на стекло. – Совсем?
Только сейчас я ощутил, какое оно толстое. Тамара не отводила от меня внимательного взгляда, моя тень как-то так падала на нее, что лицо казалось встревоженным.
Свет, лившийся из моего окна, освещал, хоть и неярко, весь зал за спиной Тамары. Он был действительно просторный, на одной стене виднелась треснутая плита – видимо, грифельная доска. На полу валялись остатки пластиковых стульев, гнутые железки и осколки стеклянных столешниц.
А на стене рядом с внешней дверью, почти незаметный под слоем многовековой пыли, висел еще один панельный компьютер, совсем небольшой.
Нажав кнопку селектора, я сказал:
– Тамара, посмотри, позади тебя, рядом с дверью, которую надо закрыть, висит еще одна панель, чуть ниже уровня глаз. Нет-нет, выше. Да, я имел в виду свои глаза.
Мне вдруг стало необъяснимо смешно оттого, что она ниже меня ростом. А Бриджит это всегда так бесило! Она была ростом примерно с Тамару, то есть довольно высокая, но я все-таки был выше. Мог взять какую-нибудь нужную ей штуку, поднять над головой и держать, а Бриджит прыгала, пытаясь ее у меня выхватить, как маленькая злобная собачонка.
Как же она это ненавидела. А меня ее злость забавляла. Утром того дня, когда они все погибли, я снова это устроил, просто чтобы ее позлить. Получилось – она чуть не лопалась от ярости. Вот так мы и пообщались в самый последний раз: она страшно злилась, а я смеялся над ней.
Мне не хотелось думать об этом, не хотелось вспоминать. Жгучий, застарелый стыд накатил поверх внезапной веселости, и мне стало дурно. Я сложился пополам, зажимая ладонями живот.
Тук-тук. Подняв голову, я увидел Тамару, которая чуть ли не носом уткнулась в стекло.
– Кто там? – спросил я и снова рассмеялся.
Она беззвучно сказала что-то, но я не понял – читать по губам оказалось слишком сложно.
