Осмелившись наконец-то остановиться, Ник тут же пожалел об этом. На бегу все мысли были заняты одним: как бы не споткнуться о камень или корень, не запутаться в колючих кустах, не провалиться в яму. Для других тревог просто не оставалось места. Но теперь, стоило ему только устало прислониться спиной к стволу упавшего дерева и перевести дух, он начал вслушиваться в ночь и услышал множество ночных тварей.
Мало того, сам лес вокруг скрипел и стонал. Нику сразу вспомнились говорящие друг с другом деревья в Шепчущем лесу. Может, и эти деревья говорят? Прямо сейчас рассказывают когтистым и зубастым ночным созданиям, что он здесь, доносят жуткому существу, таившемуся за дверью, что он один?
Ник напряг зрение, вглядываясь во мрак. Он чувствовал: ночной гость все еще где-то рядом, ищет его в ночи. Ник потянулся к мечу и только сейчас вспомнил, что меч остался на полу у очага. Хорошо, хоть нож оказался на месте. Ник вынул его из ножен, но оружие в руке показалось ему до смешного маленьким и жалким.
«Здесь оставаться нельзя, – подумал он. – Нужно возвращаться. Я же смогу все объяснить, верно?»
«Нет, – ответил внутренний голос. – Не сможешь».
Да, Ник прекрасно понимал: ничего объяснить не удастся. Лицо тролля и взгляды Сверчка с Дэнни не оставляли на этот счет ни малейших иллюзий. Тролль сказал, что он обратился. Куда? Или «в кого»? «Наверное, в Пожирателя плоти», – решил Ник. Вспомнив их взгляды, догадаться было проще простого. Теперь все уверены, что это он убил Секеу, и Питер прикончит его на месте без разговоров.
Ник двинулся вперед, но тут же остановился. «А куда идти? Конечно, домой. Я должен вернуться домой, к маме, во что бы то ни стало».
Но, поразмыслив, Ник покачал головой: «Я не могу выбраться даже из этого проклятого леса. Как же я сумею найти дорогу домой? Выходит, я в заднице. В полной заднице».
Вдали, там, откуда он пришел, послышался шум. Шаги? Питер и Дьяволы уже начали на него охоту? Дожидаться подтверждения этой догадки вовсе не хотелось. Ник бросился вниз, под уклон, но тут же сообразил, что понятия не имеет, куда направляется – возможно, и вовсе назад, к Дьявол-Дереву. И тут впереди, на небольшой прогалине, в зеленоватом фосфорическом свете тумана у земли, показался он – тот самый ночной гость, высокая фигура в длинном меховом плаще. На голове ночного гостя был шлем, увенчанный ветвистыми кривыми рогами. Незнакомец держал за плечо мальчишку – Ник сразу узнал Лероя – и, кажется, что-то говорил ему.
Вдруг существо в рогатом шлеме повернуло голову к Нику. Глаза его ярко вспыхнули в темных смотровых щелях. Их пламенеющий взгляд внушал такой страх, что у Ника отказали ноги, и он упал на колени.
– Беги, кролик. Беги, – прозвучало в голове.
Ник обнаружил, что снова может двигаться. Вскарабкавшись на четвереньках наверх, он кое-как поднялся на ноги и бросился бежать.
Питер вел Дьяволов домой, к Дьявол-Дереву. Мерной рысцой бежал он по ночному лесу, стараясь сосредоточиться на завтрашнем дне и не думать об Абрахаме. Отыскать его помогла ведьма. Обезглавленное, нагое, изуродованное тело мальчишки висело на дереве у границы выжженных земель. Ведьма отнеслась к горю Питера едва ли не с сочувствием: ведь это на ее земли, в ее болото Пожиратели плоти явились как к себе домой. Она была готова к бою и жаждала крови. Все было решено. «Завтра, – думал Питер. – Завтра мы с ними покончим».
Тропа поднялась на взгорок. Увидев впереди и внизу Дьявол-Дерево, Питер остановился. Дверь в крепость Дьяволов была распахнута настежь. В проеме темнел силуэт Таннгноста с топором в руке.
«Что на этот раз?» – подумал Питер, со всех ног бросившись вперед. Приблизившись, он разглядел искаженное сильнейшей душевной мукой лицо тролля и перешел на шаг.
Таннгност открыл рот, но не сумел вымолвить ни слова и только покачал головой, однако Питер прочел в его глазах все, что ему требовалось знать. Он шагнул внутрь, но тролль схватил его за плечо.
– Питер, – заговорил Таннгност, – Питер, подожди. Ты должен…
Вырвавшись, Питер протиснулся мимо него в зал и увидел все – и одеяла, и кровь на полу и на стенах, и смуглую руку Секеу, торчавшую из-под одеял. Подойдя, он опустился на колени, потянулся к руке Секеу, помедлил, будто боясь прикоснуться к ней, и осторожно сжал ее ладонь. Ладонь оказалась холодной, как лед.
– Секеу, – прошептал Питер, потянувшись к одеялу, закрывавшему ее лицо.
– Нет, – твердо сказала Сверчок, придержав одеяло.
– Питер, – негромко, мягко заговорил Таннгност, – это была тьма. Она овладела Ником. Прости. Все это… произошло так… быстро, что…
– Тьма? – переспросил Питер, едва не задохнувшись от изумления. – Нет, не может быть!
На лице тролля отразилась боль.
– Я понимаю, как тебе тяжело. Но… я ведь был здесь. Я все видел собственными глазами. Мы все видели, Питер. Ник лишился разума. Он и на Лероя бросился. Я в жизни не видел подобной ярости.
– Но как? – голос Питера дрогнул. – Как? Ты же сам видел: Владычица… она же исцелила его. Избавила от тьмы. Ты же видел. Скажи: видел?
