Похититель детей полностью

– У нас нет времени. Если они прорвутся сквозь Шепчущий лес, всему конец. И что мы еще можем сделать? Есть предложения?

Таннгност промолчал. Других мыслей у него не было.

– Настал конец, мой старый друг, – с угрюмой решимостью во взгляде сказал Питер. – Так или иначе, скоро все кончится.

Ник чувствовал, как жар растекается по венам, будто яд. Кожа на руках покрылась мурашками, вспыхнула от жара, съежилась, почернела прямо на глазах. Из пальцев – прямо сквозь плоть – проросли когти. При виде этого Ник испустил долгий мучительный стон и вдруг увидел их – трех маленьких, не больше воробья, пикси. Стон тут же перешел в громкий голодный рык. Свернувшись клубочками в развилке дерева, не в силах сдвинуться с места, волшебные создания дрожали – дрожали от страха перед ним. Ник улыбнулся, обнажив острые клыки, схватил сразу двух и медленно сжал пальцы. Глаза их вылезли из орбит. Ник чувствовал, как хрустят, ломаясь под пальцами, тонкие косточки; отчаянный визг крохотных созданий звучал в ушах, точно музыка. Откусив им головы, он растер зубами плоть и кости, выдавил в рот скользкие кишки и потянулся к третьему пикси – к мальчишке. Мальчишка закричал, но в ушах Ника зазвенел вовсе не крик малыша, а его собственный крик! Ник кричал и кричал – от страха, от боли, от невыносимой утраты…

Ник разом проснулся. Все тело было мокрым от пота, желудок горел огнем. На этот раз кошмар не померк. Сон был настолько реален и ярок – казалось, даже вкус крови еще чувствуется на губах.

Опасаясь, что кошмары вернутся, Ник не решился заснуть. Интересно, почему эти сны мучают его одного? Он взглянул на Дэнни. Тот спал сном младенца – а ведь появился здесь всего на день-два раньше.

Ник отпер клетку и выбрался наружу. Легкая дымка тумана мерцала в первых лучах утреннего света, проникавших в зал через окна. Все остальные еще спали. По залу порхали несколько пикси. Шаря повсюду в поисках крошек, они опасливо поглядывали на Ника. «Боятся меня», – подумал он. Другой бы радовался, но у Ника тут же возникло ощущение, будто с ним что-то не так, будто он болен – болен чем-то ужасным и заразным.

Потянувшись, он удивился тому, что после всех вчерашних походов и приключений ничуть не болят мышцы. Наоборот, он чувствовал себя необычайно бодро. Он сжал кулак. Мускулы налились упругой силой. Ник решил, что все это из-за каши. Она действительно как-то влияла на организм, и Нику уже не в первый раз подумалось: что же она с ним делает?

Он направился к уборной. Воздух еще был полон ночной прохлады, остывшие камни приятно холодили босые ноги. Войдя, он услышал шипение и увидел двух пикси. Угнездившись на потолочной балке над головой, они не сводили с него настороженных взглядов. Не обращая на них внимания, Ник качнул насос, сунул голову под кран и долго пил. Мало-помалу жар в животе унялся, жуткий привкус во рту исчез. Вернувшись в зал, Ник уселся за длинный стол. Огромное помещение постепенно наполнялось утренним светом. Соломенные чучела, висевшие в тени, снова казались похожими на мертвых детей.

Мысли раз за разом возвращались к матери. В последние несколько лет он почти возненавидел ее. Как так? Почему? Откуда взялась эта враждебность? Зачем он постоянно отталкивал ее от себя, зачем ссорился с ней? Сейчас все эти ссоры казались такими глупыми, такими пустыми…