Когда он начал объяснять Анне, что никто не смог бы сопротивляться желанию и устоять перед страстным взглядом, она прервала его еретическим вопросом:
— Почему ты спишь с женщиной, которая эротична, как ортопедическая сандалия?
Гаральд воззрился на нее так, словно она воткнула ему нож в живот. Волна его психологических научных познаний моментально ушла в песок.
— Ты так считаешь? — спросил он, и это прозвучало как вопрос неуверенного в себе ребенка, которому сказали: «Эта челка тебе не идет».
— Так считает, пожалуй, каждый в деревне, — холодно ответила Анна, — и вопрос заключается в том, кто на самом деле выставляет себя на посмешище.
Гаральд умолк, как достойный сожаления актер, забывший текст монолога и покидающий сцену с видом побитой собаки.
Анна хотела уязвить его, и это ей удалось. Они больше не говорили об этом, они вообще больше ни о чем не говорили. Они больше не здоровались, не прощались и не прикасались друг к другу. Анна спала на кушетке в гостиной, а он время от времени захаживал к Памеле. Анна не понимала, что происходит. Она всегда думала, что женщина, которая могла представлять опасность, должна быть как минимум моложе, красивее, изящнее, умнее и веселее, чем она.
Но она была твердо убеждена, что снова завоюет его. Когда ему надоест молчание и секс с покорной «дамой-которую-не-приглашают-на-танец», нудной, как пулемет ноль-восемь-пятнадцать. Она отметала от себя все это как временную фазу в жизни.
И лишь когда случайно нашла в его шкафу первый компакт-диск с записями Хиндемита, то испугалась, что может навсегда потерять его.
Анна подошла к Каю, и он одарил ее воздушным поцелуем возле правой щеки.
— Как хорошо снова видеть тебя! Я знаю рядом, в паре шагов, уютный маленький бар, где можно даже посидеть…
— О’кей, идем. — У Анны бешено забилось сердце, когда она увидела его.
«Он будит во мне ощущение, словно мне двадцать лет, — подумала она, — и это не самое худшее, что может быть».
В баре они заказали кампари и подняли бокалы.
— За что пьем? — спросил Кай. — За Валле Коронату?
— Ну конечно! — улыбнулась Анна. — Я на девяносто девять процентов исполнена решимости купить ее.
— Почему на девяносто девять? Что, какие-то проблемы? С финансированием?
Анна покачала головой.
— Нет, не с финансированием. Я сегодня с утра была у Энрико, и он предложил мне пожить пару дней на Валле Коронате. Я уверена, это будет чудесно, но оставила один процент лишь на тот случай, если лес уже через три дня будет действовать мне на нервы.
Кай наморщил лоб, а глаза его чуть не полезли на лоб.
— Это значит, что ты хочешь… ты хочешь пожить у Энрико пару дней? У этого чокнутого? Черт возьми, ты же его совсем не знаешь!
— Ты думаешь, он съест меня?
Кай попытался отшутиться:
— Нет, наверняка нет, пока ты не расплатишься. Но…
— Что «но»?
— Не знаю. Он очень любезный, но какой-то странный. Я не могу понять его. Он сам по себе, он фантазер… Конечно, голова у него не пустая, но опять же… — Он сделал паузу и уставился куда-то вдаль. — Черт, я не могу это объяснить! Но, наверное, это самый лучший способ изучить дом, тут ты права…
Он посмотрел на нее и взял ее руку в свою. Анна незаметно вздрогнула, потому что не ожидала этого, но руку не отняла.
— Но я рад, что знаю, где ты будешь. Когда ты туда едешь?
— Как только мы допьем кампари.
Кай не смог скрыть свое разочарование.
— Я думал, мы чуть-чуть погуляем по городу, может быть, вскарабкаемся на Торре дель Манжия, полюбуемся чудесным закатом с высоты полета над крышами города, а потом я приглашу тебя на ужин в самый романтичный ресторан Сиены…
Анна вздохнула.
— Звучит соблазнительно, и мне очень хочется этого… но что же делать? Я сказала Энрико, что вернусь вечером. Он будет ждать меня. И я не могу позвонить ему и сказать, что приеду завтра перед обедом! Я бы так и сделала, но не получается!
Кай заказал еще два кампари.
— Что ты собираешься делать в Валле Коронате, когда купишь ее? Это секрет? Ты ищешь тайник? Расскажи мне.
— Спроси меня, что я буду там делать, еще раз, когда я побуду там пару дней. Тогда я буду это знать.
— И ответишь на мой вопрос?
— Да.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Возьми с собой теплую куртку. В долине сыро и холодно. Там как минимум на семь градусов ниже, чем на горе, и градусов на десять — чем в городе.
Анна кивнула и улыбнулась.
— О’кей. Но я пойду, а то ты надаешь мне столько добрых советов, что я куплю себе финский домик на Майорке. — Она встала. — Спасибо за кампари.
Кай тоже встал и обнял ее.
— Увидимся через три дня, не позднее.
Анна кивнула и ушла.
Когда она села в машину на улице Виа Санта Катерина, на душе у нее было довольно скверно, и это чувство не исчезло, даже когда она включила радио и услышала свою любимую песню «Melodramma» в исполнении Андреа Бочелли: «E questo cuore canta un dolce melodramma, и l’inno dell’amor che canterr per te, и un melodramma che, che canto senza te»[37].
И снова ее душу охватила тоска, а песня лишь усилила ощущение, что она снова прозевала прекрасный шанс — наконец-то упасть в объятия Кая.
