— У голубой планеты нет будущего, как и у любой другой, которая вступает на путь техногенного прогресса. Люди стремятся к саморазрушению, начиная верить исключительно во власть золота и создавая оружие, способное уничтожить континенты. — Произношу я, наблюдая, как в темных зрачках разрастается ужас. — Жизнь циклична, Иса. Цивилизации приходят, чтобы пройти определённый путь, обретая опыт, который в наскальных рисунках через сотни тысяч лет прочитают их первобытные предки, и уходят, кoгда цикл завершается, подходит к концу. В этом нет ничего преднамеренного. Всего лишь начало нового этапа. Нестида много раз подвергалась глобальным катастрофам, как и любая другая планета. Умирать и возрождаться из пепла суждено всем мирам, Иса. И опыт Минтаки прямое тому подтверждение.
— Насколько я помню, Черную Жатву устроили Боги, а не люди.
— Ты плохо помнишь древние сказания. Минтака достигла пика развития, и люди утратили веру в своих создателей, поддавшись алчности. Сах приходит только к тем народам, которые призывают его. Жаждут его присутствия. Ложь, зависть, гордыня, соперничество, борьба за власть, распущенность. К каждому сердцу он находит свой тайный лаз. Минтам стало недостаточно того, что они имели, и они пустили тьму в свои души. Они сами разрушили мир, который подарил им Ори, отвернувшись от его законов.
— Возможно, они просто не представляли последствий… — тяжело вздохнув, покачала головой Мандиса, обхватывая себя руками. — Я уверена, что минты не повторят прежних ошибок.
— Давай вернемся в ресторан, — обеспокоенно глядя в бледное лицо, с посиневшими от холода губами, взываю я к ее здравому смыслу. И она соглашается, корoтко кивнув.
Пропустив Иcу вперед, я следую за ней, не в силах оторвать взгляд от ее стройного тела, грациозной походки и уверенной осанки, с которой она движется сквозь длинный коридор отеля. Встречающиеся нам на встречу гости и постояльцы, вне зависимости от пола, оглядываются ей вслед, но тут же отводят взгляд, заметив меня. Узнать меня способны только посвященные или те, кому я захочу открыть свое истинное лицо. Но я бы не хотел лишнего шума из-за моего появления в Пересечении Маам. Иса до сих пор не спросила у меня, кто является Правителем Креона, ошибочно решив, что им может быть Радон, и я пoка не собираюсь посвящать ее на этот счет.
Мы снова садимся за наш столик, занимая места напротив друг друга. Иса сканирует меня задумчивым взглядом.
— Может, поделишься планами, как собираешься выйти на след Маам?
— Уверен, что она сама нас найдет, — ухмыльнувшись, произношу я, обводя взглядом посетителей ресторана. — Возможно, она уже наблюдает за нами. Иса, следуя мoему примеру, оглядывается по сторонам.
— Почему снова такие сложности?
— Маам — маг-целитель, придерживающийся нейтральных взглядов. И прежде, чем выйти на контакт, она должна прояснить для себя цель нашего появления. Пока мы будем ее искать, Маам будет нас оценивать, и, возможно, испытывать. И не одна она, Мандиса. Ты не должна верить, всему что видишь и слышишь.
— А чему? Чему я должна верить? Или кому? — вскинув бровь, иронично спрашивает Иса.
— Мне, — спокойно отвечаю я.
Откинувшись на спинку стула, Мандиса смеется, глядя мне в глаза. Я терпеливо ожидаю, пока нервный приступ веселья сходит на нет.
— Как можно верить темному жрецу, который однажды убил меня? — через какое-то время холодно спрашивает она без тени улыбки. — Который собирался уничтожить Элиос.
— Я не собирался уничтожать Элиос, — нахмурившись, опровергаю ее слова. Она говорит так, словно я передумал, но ей незачем знать правду.
— Нет, но ты хотел стать его единственным правителем. Ты привел Саха на священные земли Элиоса.
— Я поднял Элиос из руин, — холодно напоминаю я. — Вместе с Нуриэлем, который никогда не был способен править так, как его отец.
— Но не для минтов, не для процветания Элиоса. А для себя! — гневно заявляет Иса.
— Зачем мне разрушенная cтрана, Иса?
— Конечно, ты бы построил идеальное общество, полное рабов, которые слепо поклонялись бы Саху и целовали землю, по которой ты ходишь.
— А что плохого в здоровых амбициях, Иса? Любая религия носит оттенок рабства и поклонения. Любая религии основана на страхе. Разве я не прав?
— Ори и Элейн олицетворяют собой любовь! — горячо возражает Иса, бросая скомканную салфетку в тарелку. Я понимаю, что дальнейшая дискуссия приведет нас к очередному срыву.
— Ты видишь то, что хочешь видеть, Мандиса, — отвечаю я нейтральным тоном. — Я не хочу сражаться с тобой. Я думаю, что мы сказали друг другу достаточно.
— Но ты, как обычно, не ответил ни на один прямой вопрос, — тряхнула головой Иса, и серебристые локоны рассыпались по ее плечам. — Но ты прав, я смертельно устала от нашего бессмысленного разговора.
— Я отведу тебя в номер.
— Надеюсь, у тебя хватило ума заказать два разных номера? — с вызовом спрашивает Иса.
— Да, но ты можешь передумать. Прямо сейчас. Здесь не безопасно оставаться в одиночестве. Даже если между нами будет всего одна стена.
