Я ускоряю шаг и подхожу к нужной нам камере раньше остальных. В углу сидит мужчина, прикованный к стене. Его одежда грязна, борода выглядит неопрятно, как будто он находится здесь уже много недель. Его ноги босы, а голова наклонена под неестественным углом. У меня екает сердце. Они что, изувечили его? Но тут он испускает долгий выдох, и до меня доходит, что он спит.
– Извините, – говорю я. – Не могли бы вы проснуться?
Он шевелится, вздрагивает всем телом, затем медленно крутит головой.
– Извините, вы могли бы с нами поговорить?
Наконец он смотрит на нас, и на его лице отображается удивление.
– Кто вы? – спрашивает он и, не дожидаясь ответа, продолжает: – В чем дело?
– Мы рассчитывали задать вам несколько вопросов, – объясняет Тесса. – Мы будем рассматривать ваше дело.
У него отваливается челюсть:
– Они что, отдали решение моей судьбы кучке детей?
– Боюсь, что да, – отвечает Тэйлон.
Арестант закидывает голову назад и смеется. В его смехе нет ни веселья, ни даже удивления, вместо этого я слышу в нем нотки отчаяния. Это смех человека, который понимает, что вот-вот потеряет все.
– Мы хотим вам помочь, – мягко говорю я и тут же краешком глаза вижу предостерегающий взгляд Джейси. Мы не должны ему помогать, мы должны судить его. Но я не поправляюсь: – Вам не хотелось бы рассказать нам, что произошло, из-за чего вы попали сюда?
– Нет, – отвечает он, говоря неприветливо и устало. – Не хотелось бы.
Мы обеспокоенно переглядываемся. Что же нам делать, если он так нам ничего и не скажет?
– Мне нужно немного вашей крови для гадания на костях, – говорю я ему.
Он устремляет на меня пристальный взгляд, затем слегка приподнимает ногу, на которую надета цепь, и трясет ей:
– Я бы рад оказать вам содействие, но не могу.
– Я к вам подойду. – Я поворачиваюсь к Тессе, она спешит в конец коридора и возвращается в сопровождении надзирателя-Костолома.
Он отпирает дверь и впускает меня в камеру. Я опускаюсь на корточки рядом с арестантом и достаю иглу и маленькую склянку.
– Можно? – спрашиваю я, кивком показав на его руку.
– А у меня что, есть выбор? – В его вопросе слышится сарказм, и я вижу – он не ожидает, что я дам ему ответ, однако я отвожу от него руки и подаюсь назад.
– Разумеется есть, – отвечаю я. – Но нам будет трудно вынести решение по вашему делу, если я не смогу увидеть, что произошло.
Его лицо освещает слабая надежда:
– Стало быть, ты Заклинательница Костей с Ясновидением Первого Порядка?
Я отвожу взгляд и замечаю, что у меня дрожат руки.
– Нет, – быстро говорю я. – Мне присуще Ясновидение Второго Порядка. Но если во время моего гадания вы будете думать о том дне, когда это произошло, я, возможно, смогу это увидеть.
Он щурит глаза. Я понимаю, что он мне не верит, но он все же не говорит, что сомневается в моих словах. Вместо этого он просто протягивает мне руку, я колю иглой его указательный палец и собираю несколько капель его крови.
Закончив, я встаю:
– Спасибо.
– Желаю удачи. – В его тоне звучит нечто такое, от чего у меня по спине пробегают мурашки, и у меня возникает чувство, что он имел в виду не только мое гадание.
Я выхожу из камеры, и надзиратель запирает за мной дверь.
– Тут есть какое-нибудь помещение, где мы могли бы поработать? – спрашивает его Тесса. – Возможно, у нас возникнут к узнику новые вопросы после того, как Саския погадает на костях.
Надзиратель вздыхает с таким видом, будто мы испытываем его терпение.
– Вон там есть свободная камера. Идите за мной.
Тэйлон ошарашенно смотрит на меня.
– Он что, хочет, чтобы ты гадала
Надзиратель резко поворачивается к нам:
– А у тебя что, есть идея получше, малец?
Тэйлон плотно сжимает губы и качает головой:
– Нет, все нормально. Все отлично.
Костолом усмехается:
– Так я и думал.
И, открыв дверь, пропускает нас внутрь.
Я еще никогда не гадала на костях в присутствии нескольких человек и совсем не уверена, что смогу это сделать. Маленькая камера заполнена дымом от благовония, таким плотным, что я не могу нормально дышать.
Я сижу на полу перед каменной чашей. Остальные отодвинулись, чтобы мне не мешать. Тэйлон и Никлас сидят вместе, прислонясь к одной стене, остальные устроились с противоположной стороны. Но здесь все равно слишком тесно.
Для меня гадание на костях – это нечто интимное, как купание или переодевание, так что сейчас, когда мне предстоит гадать в присутствии такого большого числа зрителей, я чувствую себя уязвимой.
Я кладу кости на дно чаши и окропляю их кровью из склянки.
– Что именно мне надо искать? – спрашиваю я, по очереди посмотрев на каждого из членов нашей команды. Необходимо сформулировать задачу так, чтобы никто не понял, что я пользуюсь не только Ясновидением Второго Порядка, но как это сделать?
– Доказательства, что же еще? – говорит Тэйлон и пожимает плечами, словно он и сам знает, что это не очень-то хороший ответ.
Я прикусываю губу. Видимо, если мне хочется двигаться вперед, лучше всего идти напролом.
