Но Дженсен сопряжен с магией врачевания болезней, а не ран и травм. Однако… в детстве, когда его магический дар еще только начинал расцветать, он думал, что, возможно, доведывание определит его во Врачеватели Ран и Травм и он сможет сращивать сломанные кости, заживлять разорванную кожу, облегчать боль. Так, может быть…
– Папа! – Ручки Боу сжаты в кулаки, от боли он судорожно выгибает спину.
Дженсен не раздумывает ни секунды. Выхватив из своей сумы набор костей, он использует их, чтобы унять боль сына. Искаженное лицо Боу разглаживается, кулачки разжимаются.
– Так лучше, пап.
Дженсен опустошает свою врачевательскую суму, высыпав все снадобья и инструменты в кусок ткани. Чтобы залечить перелом, он использует другой набор костей. Продолжая прижимать пальцы к бедру сына, он закрывает глаза, и я вижу, что творится в его голове – он направляет свою магию на разрыв в бедренной артерии Боу, зажимает его, чтобы унять кровотечение, затем сращивает сосуд. Затем переходит к кости – ставит ее отломки на место и начинает сращивать их. Он так поглощен работой, что не слышит стука копыт у себя за спиной.
– Вам нужна помощь?
От звука этих слов Дженсен вздрагивает и, повернув голову, видит пару – мужчину и женщину, сидящих на лошадях. На их лицах написана настороженность.
– Мой сын болен, – говорит Дженсен. – Я Врачеватель, но нам бы не помешало, если бы вы помогли нам добраться до ближайшего города. – Он оглядывается по сторонам. – Похоже, наша лошадь сбежала.
Дженсен поворачивается к Боу и продолжает работать над его ногой. Он не замечает, как мужчина и женщина подозрительно переглядываются. Как они пристально смотрят на него и Боу, морща лбы. Его снадобья и принадлежности – баночки с костяным порошком для лечения лихорадок и мазями для облегчения хронических кожных заболеваний, инструменты для осмотра горла и для обследования глаз – явно из тех, которые используются для врачевания болезней, но он, похоже, залечивает рану и перелом. Штаны мальчика пропитаны кровью, и мужчина и женщина только что слышали душераздирающие вопли, заставившие их податься вперед в седлах и пустить лошадей в галоп. Тут явно произошел несчастный случай – причем, судя по всему, очень серьезный – и у мальчика была сломана кость. Но сейчас он в ясном сознании и спокоен, он нормально дышит и не испытывает боли.
Стало быть, либо этот мужчина – Врачеватель Болезней, занимающийся лечением перелома и раны, либо он Врачеватель Ран и Травм, владеющий такими навыками, которыми не должен владеть.
– Мы поедем в ближайший город и раздобудем повозку для вашего сына, – говорит мужчина.
Дженсен вытирает лоб рукавом. Он не поворачивается, а только говорит:
– Спасибо.
Мое сердце начинает биться часто и гулко. Мне хочется предупредить Дженсена, сказать, чтобы он разыскал свою лошадь и взял Боу и поехал домой. Но я могу только наблюдать. Что его ждет, когда он прибудет в ближайший город? Магия тут же отзывается на мой вопрос и переносит меня вперед во времени, в тот самый момент, который занимает сейчас мои мысли.
И я получаю ответ.
Дженсен поднимает Боу с повозки. Щечки мальчика опять порозовели, и на лице его даже появляется чуть заметная улыбка. Дженсен несет сына на руках, идя за мужчиной и женщиной к маленькому домику.
– Там вы будете в безопасности, – говорит женщина.
Но она лжет.
Потому что, когда Дженсен переступает порог, в комнате его ждут Гвардейцы.
Я заставляю себя выйти из видения, чувствуя, что задыхаюсь.
– Он невиновен, – говорю я, хотя это не совсем то, что я должна бы сказать. По законам Кастелии он, вероятно, виновен. Но он не должен быть признан виновным. Это несправедливо.
Сначала я слышу только биение крови в моих ушах, затем все начинают говорить одновременно:
– Что ты видела?
– Откуда ты знаешь?
– Ты выяснила, что именно он сделал? Теперь мы можем допросить его еще раз?
Одни вопросы накладываются на другие, все задают их наперебой, так что я даже не могу понять, кто именно спрашивает. А затем на меня наползает холодный ужас.
Я не могу сказать им правду. Если я объясню, что видела, они поймут, что я гадала о прошлом, а значит, виновна в том же самом преступлении, в совершении которого обвинен Дженсен.
– Как ты узнала, что он невиновен? – Голос Брэма прерывает галдеж. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Он пристально смотрит на меня несколько долгих, томительных секунд, как будто ему видны мои мысли, затем замечает: – У тебя на коже красные пятна.
– Когда я болен, у меня на коже тоже выступают красные пятна, – говорит Тэйлон. – Это проклятие всех светлокожих.
Брэм открывает рот, словно желает сказать что-то еще, но затем, похоже, решает промолчать. «
Надо придумать, как объяснить им то, что я видела, не разоблачив себя. Они смотрят на меня во все глаза.
Я плотно сжимаю губы, собираясь с мыслями, приводя их в порядок.
