– Его зовут Дженсен. Он не оборвыш, как мы думали, а Врачеватель, обвиняемый в использовании не той магии врачевания, с которой он был сопряжен.
– Разве такое возможно? – спрашивает Никлас, подавшись вперед. – Я думал, обряд сопряжения с магией сводит все твои прочие магические задатки на нет.
– Я тоже так считала, – говорит Тесса.
Я чувствую, как капля пота течет по моей шее, затем медленно скатывается по спине. В камере сыро, и воздух так пропитан дымом, что мне нечем дышать.
– Нет, все дело в следовании обетам, которые человек дает во время этого обряда, в том, что ты не занимаешься никакими видами магии, кроме той узкой ее области, с которой тебя сопрягли, – именно поэтому любые другие твои магические задатки постепенно затухают.
Джейси вытирает лоб рукавом.
– Расскажи нам, что еще ты смогла увидеть.
И я рассказываю, но делаю это осторожно, чтобы они не смекнули, что я видела прошлое. Я говорю им, что видела, как развивались события, поскольку проникла в сознание Дженсена сейчас, когда он сидел в камере. И сообщаю столько деталей, сколько могу сообщить, не выдавая себя, надеясь, что они, как и я, решат, что у Дженсена не было выбора. Что так на его месте поступил бы любой отец. Они внимательно выслушивают всю историю до конца.
– Но ты вроде бы сказала, что он этого не делал, – говорит Никлас. – А теперь выходит, что сделал. Как же так?
– Я сказала, что он невиновен. Что еще он мог сделать? Позволить своему сыну страдать? Разве, учтя все обстоятельства, мы можем его осудить?
– Может быть, нам стоило бы поговорить с ним еще раз, – предлагает Джейси.
– Да, – соглашаюсь я, слыша, как мой голос дрожит. – Так мы и сделаем. – И, поднявшись с пола, спешу выйти из камеры, не дожидаясь остальных.
Когда мы снова приходим в его камеру, я обращаюсь к нему по имени, испытывая стыд оттого, что сразу не спросила, как его зовут:
– Дженсен, расскажите мне, что случилось с Боу.
Он вскидывает голову, и его взгляд становится мягким, как будто, произнеся имя его сына, я принесла в эту темную сырую камеру солнечный луч, и тепло этого луча растопило его суровость. Теперь он похож на нежного и любящего отца из моего видения, а не на того загрубелого малого, с которым мы столкнулись вначале.
– Его покалечило, – говорит он голосом, почти таким же тихим, как шепот. – И я исцелил его.
– С помощью какого из видов магии? – благожелательно спрашивает Тесса.
Дженсен смотрит ей в глаза:
– С помощью того, который был ему
– Я спрашиваю о другом – вы прибегали к…
Он поднимает руку, чтобы остановить ее:
– Я могу сказать что-нибудь такое, что изменило бы дело?
Тесса хмурит брови:
– Вы могли бы сказать, что вы этого не делали.
Он вздыхает:
– Закон есть закон. Но я бы сделал это опять, лишь бы спасти моего мальчика. Скажите мне одно – когда состоится суд?
На этот раз отвечает Брэм:
– Через три дня.
Мы покидаем тюрьму в еще более мрачном настроении, чем пришли в нее.
– Мы не можем его осудить, – говорю я, когда мы все идем к Замку Слоновой Кости. – Он поступил, как на его месте поступил бы любой отец, любая мать.
Но остальные молчат, и мне становится не по себе, мое беспокойство начинает нарастать:
– Разве вы со мной не согласны?
– Как ты думаешь, сколько ему лет? – тихо спрашивает Тесса.
Я поворачиваюсь к ней.
– Кому из них – Дженсену или Боу?
– Дженсену.
Я пожимаю плечами:
– Тридцать пять? Может быть, сорок? – Я поворачиваюсь к остальным. – А что думаете вы?
– Я согласен, – говорит Никлас. – По-моему, ему где-то под сорок.
– Значит, после обряда сопряжения с магией прошло уже по меньшей мере двадцать лет.
– Да, – соглашаюсь я, не понимая, при чем тут его возраст.
Никлас вздыхает:
– В таком случае, если ему все еще доступна магия врачевания ран и травм, он, видимо, использовал ее регулярно. Все это время.
Эти слова вышибают из моих легких весь воздух, словно меня ударили под дых. Значит, вот оно что – Дженсена будут судить не за то, что в тот момент он повел себя, как нормальный человек, а за то, что он вообще смог это сделать.
– Этого мы не знаем, – говорю я, и голос мой звучит совсем тихо. – Не знаем наверняка.
Тесса кладет ладонь на мой локоть:
– Быть может, мы что-то упускаем. Давайте потратим следующие три дня на то, чтобы выяснить, что говорит закон. Должны же быть какие-то исключения для экстремальных ситуаций.
– Я согласна, – присоединяется к ней Джейси. – Не надо делать выводов, пока у нас не будет всех данных.
Но меня уже охватила мрачная уверенность, и мой оптимизм исчезает, словно на него вылился поток чернил. В глазах Верховного Совета мы с Дженсеном виновны в одном и том же.
И в конце концов нас ждет одна и та же судьба.
На следующее утро мы все сидим в библиотеке, тщательно изучая все имеющиеся там книги по законам, регулирующим несопряженную магию, чтобы приготовиться к предстоящему суду. Но сколько бы я ни вчитывалась в положения этих законов, я не могу найти ни одной лазейки, которая могла бы спасти Дженсена от кары.
