Внутри запахи здания – ржавая арматура, изъеденные червями полы, мята в горшочке – перекрывались чем-то незнакомым. Чем-то сырым, на удивление плодородным и неприятным. Возможно, этот запах принесли с собой дождь и влажность. Возможно, где-то в углу умерло мелкое животное. По настоянию Ноя Ганси осторожно шагнул в главный зал, вместо того чтобы подняться на второй этаж. В отличие от второго этажа на первом было полутемно, свет проникал только сквозь высоко пробитые маленькие окна. Ржавые железные столбы поддерживали потолок; их расставили далеко друг от друга, чтобы оставить место для того, для чего предназначалось это помещение. Для чего-то весьма существенного в высоту и в ширину. На заброшенной фабрике всё превращалось в пыль – земля, стены, неустанно двигавшийся воздух. Она была пуста, просторна, безвременна. Зловеща.
В центре зала, спиной к ним, стоял Ронан. Не тот Ронан Линч, с которым когда-то познакомился Ганси. Нет. «Тот Ронан, – подумал он, – заинтересовался бы этим молодым человеком, стоявшим в столбе пыли, но в то же время отнесся к нему с подозрением». Бритая голова Ронана была наклонена, но в остальном его поза говорила о бдительности и недоверии. Агрессивная татуировка выглядывала из-под черной майки. Этот Ронан был опасным и опустошенным существом. Ловушкой, которая ждала, когда ты в нее наступишь.
«Не думай об этом Ронане. Думай о другом».
– Что ты здесь делаешь? – со смутной тревогой спросил Ганси.
Поза Ронана не изменилась при звуках его голоса, и Ганси понял: это потому что он был уже взведен до предела. На шее у Ронана вздулась мышца. Ганси видел перед собой зверя, готового к бою.
В пыли у него под ногами купалась Бензопила. Она была в экстазе, ну или в припадке. Заметив вошедшего, она замерла и посмотрела на Ганси сначала одним глазом, потом другим.
Снаружи прогремел гром. Сквозь разбитые стекла на лестнице стал проникать дождь. Снова повеяло чем-то земляным и влажным.
Ронан спокойным тоном произнес:
– Quemadmodum gladius neminem occidit; occidentis telum est.
Ганси предпочитал избегать склонений с утра пораньше.
– Если пытаешься умничать, ты победил. Что такое quemadmodum?
Когда Ронан повернулся, его глаза напоминали окна с решетками и ставнями, а руки были покрыты кровью.
В это незамутненное, лишенное всякой логики мгновение Ганси почувствовал, как в животе у него что-то оборвалось. Он подумал: «Я понятия не имею, кто такие мои друзья на самом деле». Затем здравый смысл ожил.
– Господи. Это твоя кровь?
– Адама.
– Во сне, – быстро поправил Ной. – Ну, в основном.
От дождя и сумерек в углах двигались тени. Они напомнили Ганси первые ночи, проведенные здесь, когда единственным способом заснуть было притвориться, что под его кроватью нет этого огромного зала. Он слышал дыхание Ронана.
– Помнишь прошлый год? – спросил тот. – Когда я сказал… что больше этого не будет.
Глупый вопрос. Ганси никогда бы не забыл. Ной тогда обнаружил Ронана в луже его собственной крови. Долгие часы в больнице. Консультации и обещания.
Не было смысла стесняться. Ганси сказал:
– Да. Когда ты пытался убить себя.
Ронан коротко качнул головой.
– Это был кошмар. Во сне меня разорвали на части, а когда я проснулся, – он повел своими окровавленными руками, – я принес это с собой. Я не мог тебе сказать. Отец велел никому не говорить.
– И ты позволил мне думать, что пытался покончить с жизнью.
Ронан устремил тяжелый взгляд своих синих глаз на Ганси, давая ему понять, что другого ответа не будет. Отец велел никому не говорил. Он и не говорил.
Ганси почувствовал, что весь минувший год обретает в его голове иную форму. Каждую ночь он панически боялся за жизнь друга. И Ронан столько раз говорил: «Это не то, что ты думаешь». Ганси одновременно возмутился, что Ронан заставил его так долго бояться, и обрадовался, что тот вовсе не такое уж инопланетное существо. Ему гораздо проще было смириться с тем, что Ронан оживляет сны, чем с тем, что Ронан хочет умереть.
– Тогда зачем… зачем ты здесь? – наконец спросил Ганси.
У них над головой что-то стукнуло. Ронан и Бензопила одновременно вскинули головы.
– Ной? – позвал Ганси.
– Я пока здесь, – отозвался тот из-за спины. – Но ненадолго.
Сквозь неумолчный шелест дождя Ганси услышал какое-то скрежетание по полу верхнего этажа, и снова стук: что-то упало.
– Тут не только кровь, – сказал Ронан.
Грудь у него бурно вздымалась от дыхания.
– Кто-то выбрался.
Дверь в комнату Ронана была закрыта. Книжный шкаф пуст, перевернут на бок и привален к ней. Книги лежали кучами рядом с опрокинутым телескопом. Всё было молчаливым и серым, дождь продолжал испещрять окна. Запах, который Ганси учуял внизу, здесь, наверху, сделался ощутимей – затхлый и сладковатый.
– Керау? – хрипло спросила Бензопила, сидевшая у Ронана на руках.
