Слегка пощупав кончиками пальцев рану под подбородком, Ганси обнаружил, что она довольно маленькая. Но воспоминание о том, как его поддели на коготь, должно было сохраниться надолго. Он чувствовал себя совершенно измученным; ему хотелось за что-нибудь ухватиться, словно в противном случае его бы смыло потоком. Ганси постарался говорить ровно.
– Вроде того. А она умерла?
– Если нет, – ответил Ронан, – это кошмар похуже, чем я думал.
Теперь Ганси действительно пришлось сесть – очень медленно – на край разорванного одеяла. Потому что эта тварь была невозможна. Принять самолетик и коробку-головоломку – неодушевленные предметы – не составляло особого труда. Даже с Бензопилой – во всех смыслах обычной птицей, не считая ее происхождения, – было легче смириться.
Ронан наблюдал за Ганси поверх тела убитой твари – мертвая, она казалась еще крупнее – и вид у него был беззащитный как никогда. Ганси давали понять, что ему сделали признание. Показали, кем Ронан был на самом деле. Всё то время, что Ганси его знал.
Удивительный мир чудес и ужасов. И Глендауэр был лишь одним из них.
Наконец Ганси выговорил:
– Сенека. Вот кто это сказал.
Пока его тело сражалось с кошмаром, подсознание боролось с латинской фразой, которую произнес Ронан.
Quemadmodum gladius neminem occidit; occidentis telum est.
Улыбка Ронана была острой и изогнутой, как когти твари.
– «Меч – не убийца; он лишь орудие в руке убийцы».
– С ума сойти, Ной нам не помог.
– Не сходи. Мертвым доверять нельзя.
Покачав головой, Ганси указал на раны, покрывавшие руку Ронана.
– Твоя рука. Вы дрались, пока я сидел в машине?
Ронан медленно покачал головой. Бензопила в соседней комнате издавала встревоженные звуки, явно беспокоясь о его судьбе.
– Керау?
– Тут была еще одна тварь, – сказал Ронан. – Она удрала.
– Джейн, как ты относишься к тому, чтобы совершить нечто слегка незаконное и однозначно мерзкое? – спросил Ганси.
Спина Ронана уже взмокла от жары. Труп человека-птицы лежал в багажнике «БМВ», и, разумеется, с ним происходил ужасный биологический процесс. Ронан не сомневался, что запах еще усилится, когда солнце припечет.
– Зависит от того, задействован ли вертолет, – ответила Блу, стоя в дверях дома номер 300 на Фокс-Вэй.
Босой ногой она почесала голень. На ней было платье, которое, по мнению Ронана, напоминало абажур. Какой бы лампе он ни принадлежал, Ганси явно жалел, что у него такой нет.
А Ронан не любил лампы.
И ему было чем заняться. У него буквально руки чесались.
Ганси пожал плечами.
– На сей раз вертолета не будет.
– Это касается Кабесуотера?
Блу посмотрела на «БМВ».
– Почему багажник обмотан тросом?
Хотя Ронан полагал, что «кабан» этого заслуживает, Ганси отказался класть труп в «Камаро».
– Долгая история. Почему ты так на меня смотришь?
– Кажется, я никогда раньше не видела этой футболки. И джинсов.
Блу смотрела на Ганси взглядом, который казался еще подозрительней оттого, что она пыталась не вызывать подозрений. В этом взгляде были равные доли испуга и уважения. Действительно, Ганси редко носил джинсы и футболку, предпочитая рубашки и бриджи (в тех случаях, когда не предполагался галстук). Действительно, он умел их носить; футболка висела на его плечах, открывая самые интересные уголки, которые обычно скрывала рубашка. Но, по мнению Ронана, сильнее всего Блу была потрясена тем, что в кои-то веки Ганси выглядел нормальным парнем. Одним из них.
– Это и есть мерзкое, – признал Ганси и неодобрительно потеребил футболку. – Я знаю, что сейчас выгляжу довольно неряшливо.
Блу согласилась:
– Да, неряшливо, именно так я и подумала. Ронан, я вижу, ты тоже одет неряшливо.
Она явственно издевалась, поскольку Ронан, как обычно, явился в джинсах и черной майке.
– Мне тоже надеть что-нибудь неряшливое? – поинтересовалась Блу.
– По крайней мере, обуйся, – серьезно посоветовал Ганси. – И захвати головной убор. Кажется, будет дождь.
– Еще чего, – сказала Блу и посмотрела на небо, чтобы убедиться. Но оно было закрыто деревьями.
– А где Адам?
– Потом заедем за ним.
– А Ной?
Ронан ответил:
– Там же, где Кабесуотер.
Ганси поморщился.
– Очень мило, Ронан, – с досадой произнесла Блу.
Оставив дверь открытой, она зашла в дом и крикнула:
– Мама! Я еду с мальчиками… что-то делать!
Пока они ждали, Ганси повернулся к Ронану:
– Позволь, я выскажусь предельно ясно: знай я какое-нибудь другое место, где мы могли бы похоронить эту тварь, не боясь, что ее обнаружат, мы бы отправились туда. Сомневаюсь, что ехать в Амбары – хорошая идея, и я, во всяком случае, предпочел бы, чтобы ты с нами не ездил. Это так, к сведению.
– Какого рода «что-то»? – отозвалась в доме Мора.
– Отлично, чувак, – сказал Ронан. Даже эти слова были насыщены электричеством. Доказательство того, что Ганси не мерещилось. – Я рад, что ты высказался.
Ронан ни за что не отказался бы съездить в Амбары.
– ЧТО-ТО МЕРЗКОЕ! – крикнула Блу.
Она вернулась на крыльцо; ее костюм практически не изменился, однако к нему прибавились легинсы и зеленые резиновые сапоги.
– Что мы, кстати, собираемся делать?
«Домой, – подумал Ронан. – Я еду домой».
