А потом Николаича как переклинило: «Ваня, — говорит, — ты понимаешь, мы же до конца жизни ничего делать не будем, и обеспечены будем чем угодно, если этот „подарок“ сдадим. И всё нам будет — и гражданство, и уважение. А эти, что на нас сейчас свысока смотрят, заткнутся. Ты — богатый, а они — неудачники. Пусть молча завидуют». Я его и так убеждать пытался, и эдак — а он: «Я там сколько лет после того, как Союз развалился, прожил — и нормально».
Я ему: «Ты пойми, Николаич, это же не мы нашли, это нам дали! И богатство всё это, и жильё, и оружие. Не говоря уже про то, что спасли нас с Карьера, мы б там сдохли в конце концов». А он: «Это наше сейчас, как распорядимся, так и будет. А ждать до морковкиного заговенья можно. Мало ли, что он вернуться обещал. Пообещал — и забыл. Да и кто он? Ты уверен, что русский? Он же по-немецки с нами заговорил сначала. Да и с кем он вернётся, если вернётся? Точно с русскими, или с теми же немцами? Для кого мы это всё бережем?»…
— Да, — Иван вдруг как споткнулся, — а вы точно русские? На машине-то у вас что написано?
Хороший вопрос…
— На машине, Ваня, написано «Вооружённые Силы Аргентины». На заборе тоже бывает написано… а там — дрова, если заглянуть. Сказать я тебе что-то могу, кроме русского, и на немецком, и на испанском, и на португальском кое-что. И даже на шону несколько слов, и на тсонга. И ни о чём это не говорит.
Так что, Вань, убеждать я тебя не стану. Сам решай. Я тебе так скажу… Вот Сандра — итальянка. Самая настоящая. Нора, что возле машины осталась — немка. Тоже настоящая. Только русский — это не тот, у кого родители русскими были, а тот, у кого дети русскими станут.
— Знаете, Андрей Владимирович, тут я вам поверю. Так сказать только русский может.
— Ладно, забыли. Давай, рассказывай дальше.
— Да, так вот, пошёл я тогда на охоту, а Николаич у нас по хозяйству больше, дома сидел, пистолет чистил. Я думал, отойду подальше, а тут, только спустился чуть — косуля маленькая, как раз для нас. Снял её, на горб — и домой потащил, чтобы на месте не разделывать, хищников не привлекать. Так-то я яму выкопал, да и ручей…
Домой захожу — а Николаича-то и нет. Ну я и побежал, думаю, точно к Карьеру подался. Уже возле самой реки его догнал. Сбегаю вниз, а он меня увидел, пистолет достал, орёт — не подходи! Я ещё и сообразить не успел, а он — бах! — выстрелил. В меня или напугать просто хотел, — не знаю. Только дальше — как если бы в него самого попал кто-то. Я к берегу подбегаю — а он уже посередине реки лицом вниз — и к Карьеру его сносит.
— Покажи, где он было, — это уже Сандра.
Дошли до берега, с оглядкой, конечно.
— Вот здесь он стоял, — показал Иван, когда добрались.
Иду с этого места, как учили, раскручивающейся спиралью, медленно, внимательно смотря под ноги. Трава уже высокая. Ага, вот он. Поднимаю пистолет, вернее — полпистолета, без затвора.
Сандра смотрит на огрызок пистолета — близнеца того, который она уже изучила до мелочей.
— Я, может быть, знаю, как случалось…
— Пошли под деревья, не могу на виду стоять. — Присели, смотрим. Сандра вытащила свой пистолет, быстро разобрала.
— Вот это — ускоритель затвора, — показывает небольшую детальку, — но можно собрать и без неё. — Показывает: вот, собирается. — А если теперь стрелять — затвор вылетит назад прямо стрелку в лоб или в глаз. Показывать не буду.
— Принимаем как версию. Ваня, дальше что было?
— Дальше… Выстрел на Карьере услышали, мотор завёлся, я домой побежал. Схватил, что с собой унести смог, и за дорогу убежал — я её давно, на второй день нашёл. И место знаю хорошее — на охоте там был. Шалаш там построил — не найти, даже если рядом стоишь. Патронов вот только… Один на винтовку остался. В помпе, все что были, на охоте истратил быстро, в самом начале.
Видел, как они здесь ходили, когда приплыли. Нашли по следам, наверное. Лесные люди-то у них есть. Потом, через три дня, услышал моторы. Втроём приехали, на двух мотоциклах. Дорогу к «подарку» нашли, бензопилами дорогу прорезали. Валили аккуратно, на завал сразу. Руками потом ещё немного поправили. Видел, как один растяжку ставил. Приметный такой, чернявый, точно не скандинав. Я потом ещё к «подарку» сходил, посмотрел. Зайти побоялся — а если и там тоже заминировано?
— Это ты правильно сделал. С двери я снял одну. А откуда у старшины второй статьи такие познания о минировании?
— Так мы же морпехи. На «Сирийском экспрессе» работали, на БДК. А так — учили основам. Растяжку поставить я и сам смогу, а вот снимать — не учили.
Вернулись к машине… Свою программу мы практически выполнили, можно бы и домой, но… вот так взять и отдать? Да меня же Дугин за нормального считать перестанет.