Коррекция продолжает действовать. Организм, скажем так, явно посвежел. Сегодня с утра сумел ногой сбить палку, которую поставил на уровне своего носа. Не скажу, что с лёгкостью, но пару недель назад подобный мах и пробовать бы не стал. Завтра утром ещё одну провокацию организму устрою: попросил привезти из Берлина пива. Раньше, со своей язвой, мог только смотреть и облизываться.
А если приглядеться, можно заметить даже внешние изменения: на лысине начала пробиваться растительность. Не особо интенсивно, но что-то прорастает. Главное — без боли… А вот зубы всё портят. Они ещё только лезут, неполноценные пока, — но протезы уже не наденешь. Да и болючее это дело, оказывается, особенно если все сразу. А жевать как?
Иван — полдня на погрузке, потом в секрете, Нора — то на квадре уезжает в сопровождении, то с нами в секрете. Пару раз, правда, на кране поднималась, на подвеске. Долго висела, высматривала что-то в бинокль (ага, стабилизация изображения при болтанке на высоте в тридцать метров — дело такое…). И теперь клянётся, показывая мне фотографии, что в одном месте наверняка ещё локалка должна быть. Но — вот совсем не до того сейчас. Во-первых, как туда добраться? Высмотренная ею перспективная поляна — километрах как минимум в пяти от дороги. А если учесть, что фотографии сильно искажают расстояние, изрядно его сплющивая, так по ним точно не определить, где это на самом деле…
Но даже если там действительно что-то есть — как вывозить? Даже просто съездить и посмотреть — откровенно некогда, да и некому. Дорога-то непростая. Кроме вполне вероятного пещерника, медведей обыкновенных, волков и рысей никто не отменял, не говоря уже про хоть и менее кровожадных, но не менее опасных кабанов и лосей. Так что если идти — то только всей четвёркой нашей, не меньше. А кто же нас отпустит? Да и у самих чувство ответственности зашкаливает… Вот такая у нас нынче служба.
Дугин, хоть лично уже и не присутствует, постоянно подгоняет процесс дистанционно. На второй день, когда колонна пришла, я его сводил на берег к Карьеру, чтобы посмотрел на притопленный угольщик и оценил уровень судостроения Альянса. Женя резко поскучнел, сказав, что нам такое недоступно. Ну, сделать, наверное, сумели бы, только пришлось бы забросить все остальные дела. Так что там, в Стокгольме, всё серьёзно, а на Карьере народ ковыряется, хотят корыто поднять. Аквалангист ныряет, затыкая дырки снаружи, готовятся начать откачку воды.
Мы решили, что пока всё не вывезем, ситуацию по возможности не обострять и в войнушку не лезть. Они, видимо, поступили аналогично. Боятся, и это хорошо. Гонта категорически запретил радиообмен, отобрав рации у всех, кроме своих. Те не болтают.
А ещё и разборка строительной впереди. Это она по сравнению с металлической кажется второстепенной, а так-то — там тоже масса нужного и полезного. Сколько же ещё тут сидеть? Эх, надо идти к Гонте, у него сейчас наша станция с пакетной связью, пусть вызывает хотя бы ещё пару человек, а нам с Сандрой надо в Россию. С докладом. А потом, по результатам, уже видно будет. Что решат: надо будет — и здесь караульную службу нести можно, надо — пойдём к Санаторию. Или вообще никуда не пойдём. Я здесь человек новый, так что стратегические решения — это не ко мне. А вот дать информацию для этих решений — надо обязательно, это я знаю точно.
А кто на кране «большой фокус» показывать будет? Без Сандры всё гораздо медленнее идёт…
Ладно, Санаторий без нас стоял — и ещё постоит, на него пока никто не покушается, так что не мельтешим, свою работу работаем.
Вот так, в душевных метаниях, работе и службе прошли девять дней. Пока нас, наконец, не отозвали для доклада.
До дома добирались весь день. Чтобы не гонять вхолостую, на Штайр загрузили листовой металл — триста кило примерно, да и двинулись в паре с Вольво. И веселее вдвоём, и безопаснее. Быстро не едем — и грузовик загружен, что называется, «на все деньги», да и для меня эти килограммы — не пустячок: движок-то слабенький, так что идём до сорока. По пути замечаю изменения, произошедшие за время нашего отсутствия. Временный мостик после Шпрее исчез, насыпь восстановлена. На перекрёстке с Зусулкой стоит указатель: налево — Аддис-Абеба, направо — Берлин, вдоль дороги знаки появились. Цивилизация однако.
Вкусно поели в Берлине, платы с нас не брали, за экипажи постоянно снующих туда и обратно машин платил централизовано Замок. И уже ближе к вечеру заезжали на специально под это дело организованный склад.
Сотникова перехватил, когда тот уже поднимался в радийку на традиционные вечерние посиделки, оно же неформальное совещание.
— О! Добрались, наконец. Вот только вас и ждём, не начинаем. Поднимайтесь, там уже собрались все, всё сразу и расскажете.