Так подумал Павел Алексеевич, получив 24 марта из штаба фронта приказ оказать помощь остаткам ударной группировки 33-й армии. Но какими силами? Вывести из района Дорогобужа дивизию Баранова? Прекратить бой за станцию Угра, где окружен крупный вражеский гарнизон? Штаб фронта не разрешит. Да и какой смысл? Немцы сразу ударят по тем местам, откуда он снимет войска.
Придется ввести в бой резерв — гвардейский кавполк. В нем четыреста человек, четыре орудия, несколько минометов. Есть еще партизанский батальон — двести пятьдесят активных штыков. Это — основа сводного отряда, которым будет командовать полковник М. Н. Завадовский. Он человек напористый и думающий: сможет на месте принимать решения, учитывая быстрые изменения обстановки.
Сводный отряд еще только формировался, а из штаба фронта пришел новый приказ: немедленно помочь 4-му воздушно-десантному корпусу, который тоже оказался в критическом положении. Этот корпус под командованием генерала А. Ф. Казанкина высадился в середине февраля в немецком тылу и начал наступать на восток, нанося удар по фашистам, оборонявшим Варшавское шоссе. Задача была все та же: разорвать линию фронта и двинуть к Вязьме 50-ю армию. Однако гитлеровцы и на этот раз удержали шоссе. 50-я армия продвинуться вперед не сумела, а 4-й воздушно-десантный корпус был окружен фашистами и оттеснен на запад.
Павел Алексеевич послал на помощь десантникам отряды партизанских командиров Петрухина и Жабо. И еще отряд «Северный медведь». Оказалось, мало. Пришлось бросить на помощь десантникам гвардейскую кавдивизню.
Комиссар Щелаковский сказал, что теперь и воздушно-десантный корпус будет подчинен Белову: «Мы тут, как наседка, всех цыплят под крыло собираем».
Алексей Варфоломеевич будто в воду смотрел: и подчинили, и возложили ответственность за дальнейшие действия десантников.
Продолжая руководить боями в районе воздушно-десантного корпуса, Павел Алексеевич готовил прорыв для спасения пехоты Ефремова. Было выбрано место, где удобней пробить коридор. Туда скрытно подошел отряд Завадовского, усиленный артиллерийской батареей.
Павел Алексеевич по радио связался с Михаилом Григорьевичем, согласовал время начала атаки, чтобы ударить по врагу одновременно с двух сторон. Все, казалось, было налажено. Но когда рано утром Завадовский повел отряд в наступление, на позициях Ефремова не раздалось ни одного выстрела.
Лишь через сутки получил Белов информацию из штаба фронта. Оказывается, Ефремов обратился непосредственно к Верховному Главнокомандующему с просьбой разрешить ему пробиваться не к группе Белова, а прямо на восток, к линии фронта. И Верховный согласился.
Ну что же, Михаила Григорьевича можно было понять. Теоретически он прав. Лучше прорываться сразу на Большую землю, чем к Белову на юго-запад, глубже в немецкий тыл. Но сумеет ли Ефремов со своими слабыми дивизиями взломать вражескую оборону? 50-я армия и 4-й воздушно-десантный корпус с двух сторон пытались пробить брешь в линии фронта. И не смогли.
Павел Алексеевич сделал единственное, что было разумным: приказал Завадовскому не прекращать атаки, оттянуть на себя хоть часть гитлеровцев, душивших группу Ефремова.
Радиосвязь с командармом 33 прекратилась. На освобожденную территорию начали мелкими группами выходить бойцы, просочившиеся через вражеское кольцо. Они рассказывали, что фашистам удалось расчленить войска Ефремова на изолированные отряды.
В сырой апрельский день к беловцам вышла большая группа солдат и офицеров — почти семьсот человек. Среди них — четыреста раненых. Это были те, кто отстал от главных сил Ефремова.
На другом участке, через глухие леса, выбрался второй отряд. Он принес известие о гибели командарма. Немцам удалось окружить группу, которую возглавлял генерал. Несколько раз Михаил Григорьевич поднимал в атаку людей. Они продвинулись еще на пять километров к востоку. Но силы иссякли. Ефремов был трижды ранен — последний раз в поясницу. Его вели под руки.
Командарм приказал уцелевшим бойцам пробиваться дальше, а сам с несколькими офицерами занял оборону. Приподнявшись на локте, генерал продолжал стрелять до последней возможности.
Он погиб смертью героя, до конца выполнив свой воинский долг.
Даже немцы воздали должное мужеству советского генерала, похоронили его с воинскими почестями. Выступая над могилой, немецкий военачальник сказал своим солдатам: «Сражайтесь за Германию так, как сражался за Россию генерал Ефремов».
Погиб старый друг-одногодок, с которым Павел Алексеевич делил трудности в фашистском тылу.
И можно было не сомневаться, что свои освободившиеся войска гитлеровцы бросят теперь против группы генерала Белова.
Город Ельня стоит среди огромных лесных массивов. На древнем гербе его три ели. Невелик городок, а слава у него громкая, на всю страну. Основанный в начале XII века, он долгое время был одним из западных стражей государства Московского. Не счесть, сколько разных завоевателей сложили свои головы в окрестных полях и лесах. Летом сорок первого года десятки тысяч березок пришлось срубить тут гитлеровцам на кресты для могил.
