Начальник тыла проинформировал офицеров о положении с продовольствием. Сообщил, какие грузы намечено подать самолетами с Большой земли. Но планы доставки обычно срываются. Мешают погода и вражеская авиация. Главная просьба к командирам частей и соединений — наладить строжайший контроль за хранением и распределением продовольствия, фуража. Вопрос старый и по-прежнему острый. А новое вот что. В гвардейские дивизии влилось большое пополнение. Оружия не хватает. Особенно нужны пулеметы и минометы. Недостача их сдерживает рост партизанских отрядов. Между тем оружие имеется. И его много. После осенних боев на полях остались десятки орудий и сотни пулеметов. Винтовок — тысячи. Они пролежали зиму под снегом, теперь вытаивают. Оружие ржавое, иногда неисправное. Однако привести его в боевую готовность можно. Сейчас развернулось формирование минометного дивизиона и двух гаубичных батарей. Надо организовать население: пусть дети, женщины, старики — они хорошо знают местность — идут на поля, в леса, в овраги, разыскивают военную технику, склады боеприпасов.
С патронами и снарядами положение улучшилось — удалось отбить советские склады, захваченные немцами на станции Угра. Только надолго ли их хватит? Скоро наступят короткие ночи, транспортные самолеты перестанут летать. А дни будут жаркими во всех смыслах. (Ого! Начальник тыла даже шутить умеет!) Поэтому боеприпасы тоже надо строго учитывать, надежно хранить и экономить…
Хотя подполковник Грибов говорил о делах важных, внимание слушателей ослабло. Утомились офицеры в душном помещении. К тому же очень ярко было на улице. Солнце сверкало, манило, смеялось. На старой березе возбужденно гомонили только что прилетевшие грачи.
Начальник тыла сам понял, что пора закругляться. Сделал паузу, прищурил глаза, произнес весело:
— Генерал Баранов в Дорогобуже спирто-водочный завод налаживает. Первые пробы пока неважные, пригодны только для медиков. Однако надежда на успех есть, можете подавать заявки.
— Уверен, что гвардейцы достойно справятся и с этой задачей! — громко сказал Щелаковский, и все засмеялись
Павел Алексеевич объявил перерыв на двадцать минут, попросил остаться в горнице комиссара и начальника тыла.
— Решайте, товарищи, чем будем гостей кормить. Надо по-праздничному…
— Они у себя питаются лучше, чем мы в штабе, — проворчал Грибов. — Их не удивишь.
— И все же штаб есть штаб, и офицеры на такие совещания приезжают не часто, — вступил в разговор Щелаковский. — Думаю, Павел Алексеевич, возьмем несколько бутылок коньяка из НЗ. Разведчики привезли вчера мешок картошки.
— Картошка уже в работе, — сказал адъютант Михайлов, покосившись на Грибова. — Обед готовится. На первое суп картофельный, на второе перловая каша. И по сто граммов копченой колбасы, — торжествующе улыбнулся Михайлов. — Нашли вот, хоть товарищ генерал и считает, что фантазии у нас нет.
— Есть, есть. Вижу теперь, — засмеялся Павел Алексеевич.
Адъютант подумал, вздохнул и произнес неуверенно:
— Можно еще выдать по одной редьке на трех человек.
— Опять редька? У тебя неисчерпаемые резервы!
— Есть запасец, — самодовольно подтвердил Михайлов.
— Давай редьку! И закуска хорошая, и против цинги здорово помогает! — поддержал комиссар.
Когда закончился перерыв, подполковник Вашурин расстелил на чисто вымытом полу большую карту, испещренную пометками, номерами воинских частей и соединений. Территория, освобожденная во вражеском тылу, напоминала на карте овал, вытянутый с востока на запад, вписанный в треугольник железных дорог Вязьма-Смоленск, Смоленск-Занозная и Занозная-Вязьма.
— Готово, — сказал Вашурин, протягивая генералу указку.
Павел Алексеевич поднял над головой и показал офицерам небольшую, изрядно потрепанную книгу.
— Это воспоминания партизанского командира Дениса Давыдова. В наших примерно местах он французов бил. Прочитайте, полезно.
— Где ее взять? — поинтересовался Баранов.
