Павел Алексеевич не торопясь, по-будничному позавтракал и выпил чай. Он знал, что на него смотрят сейчас подчиненные, его настроение передается им: он просто обязан подавить в себе ту напряженность, ту тревогу, которые появляются даже у самых опытных военачальников, когда враг переходит в наступление, когда нет точных сведений о развитии событий и общая обстановка еще не ясна. Чем скорее восстановится в каждом человеке, во всем штабе деловой, спокойный настрой, тем лучше.
К полудню начала вырисовываться картина развернувшегося сражения. Как и предполагал Белов, главный удар фашисты нанесли возле райцентра Всходы. После артиллерийской подготовки двинулись в атаку густые цепи пехоты с большим количеством танков — они ползли среди атакующих группами по пятнадцать — двадцать машин. Вся эта лавина обрушилась на 6-й партизанский полк, занимавший первую линию обороны. Полк не выдержал, отступил, рассеялся в лесу. Командир и комиссар погибли.
Начало оказалось удачным для гитлеровцев. И все же, несмотря на подавляющее превосходство, решающего успеха фашисты добиться не смогли. Они продвинулись на несколько километров и оказались перед главной линией обороны, которую занимал 8-й гвардейский кавалерийский полк подполковника Высоцкого. Здесь немцы вынуждены были остановиться, снова готовить атаку.
Белов не надеялся на то, что Высоцкий сможет долго оборонять свой рубеж. Слишком велика разница в силах. Немцы, конечно, и завтра будут добиваться победы именно здесь, на всходском направлении. Но за ночь туда подойдут и наши резервы.
Однако события развивались стремительней и хуже, чем предполагал генерал. К вечеру фашисты не только не ослабили натиск, а ввели в бой новые части. Незадолго до сумерек они еще раз атаковали село Всходы, выдвинув вперед таран из тридцати танков с десантом на броне. Несколько вражеских машин подожгли из своих длинноствольных ружей бойцы противотанковой роты, несколько машин было подбито гранатами, и все-таки отразить натиск не удалось. Полк Высоцкого оставил районный центр и отошел за Угру. Преследуя кавалеристов, немцы переправились через реку и повели наступление на разъезд Дебрянский, отсекая от главных сил группы воздушно-десантный корпус.
Генерал Казанкин одну за другой слал Белову радиограммы, доносил: положение десантников все более осложняется.
Поздно вечером Павел Алексеевич приказал отправить на помощь Казанкину два гвардейских кавалерийских полка. За ночь окончить создание нового оборонительного рубежа с центром в деревне Мытищино.
Навстречу прорвавшимся гитлеровцам были брошены лучшие силы: кавалерийский полк Князева, усиленный танками старшего лейтенанта Кошелева.
Аркадий Князев как должное воспринимал, что его всегда посылают на самое трудное дело. Ему даже нравилось это. Доверие начальства укрепляло веру в собственные силы. И по характеру своему не мог он держаться в стороне от главных событий.
В кругу друзей любил Аркадий порассуждать о жизни. «Главное не закисать, ряской не покрываться, — говорил он. — Ровной дороги не жди, чем труднее, тем интереснее. Тебя гнут, а ты выпрямляйся. Горечь кипит, а ты тряхни чубом, дай плясовую. Смерть в глаза, а ты смейся. Тогда ты мужчина. А так — кисель овсяной: и вид невзрачный, и оскомина от кислятины».
Во всем корпусе он один, наверно, почти всю зиму щеголял в хромовых сапогах со шпорами, обувал валенки лишь в самые трескучие морозы. Товарищи подшучивали: «Ты что же, Аркадий, спасовал, значит?! Где твои хромовые?» Он отвечал серьезно: «В тепле сапоги держу, чтобы кожа не перемерзла. Потрескается, где другие возьму?!»
Об этом он вспомнил почему-то сейчас, по дороге к передовой. С улыбкой покосился на сапоги: можно смотреться в них, словно в зеркало. Все кругом тусклое, серое, а сапоги так и светятся.
Утро наступало холодное, но без дождя. Кое-где среди облаков виднелись голубые просветы. Значит, жди авиацию. Правда, летчики просыпаются не вместе с солнцем. Пока встанут, пока позавтракают… Впереди еще два или три спокойных часа. За это время полк спешится, примет боевой порядок, сблизится с противником. Тогда и авиация будет менее опасна.
И вдруг на опушке — выстрелы! Князев пришпорил коня, галопом проскочил лес. Одного взгляда было достаточно, чтобы оценить обстановку. У развилки дорог головная походная застава столкнулась с немцами. Фашистов было человек двести. Они так и стояли колонной: тот, кто командовал ими, еще колебался — развертываться для боя или продолжать марш?
Князева разозлило спокойствие гитлеровцев: идут, сволочи, как на прогулке, как по своей земле — даже дозорных не выслали! Ну тем хуже для них!
Полк уже выдвинулся на опушку. Сабельные эскадроны быстро развертывались по краю леса. Лошади пофыркивали, тревожно прядали ушами, слыша близкие выстрелы.
«Успею! Рискну!» — думал Князев.
Торжественным, ликующим голосом, словно любимый запев, взметнул он команду:
— Направление атаки на отдельный сарай! Направляющий эскадрон второй; третий уступом влево; четвертый во втором эшелоне за первым!.. Шашки к бою! Рысью ма-а-рш!
