Однако день проходил за днем, но о наступлении 50-й армии никто больше не вспоминал. Павел Алексеевич довольно скоро понял, в чем дело. На юге, в районе Харькова, немцы добились большого успеха. Туда, естественно, было приковано внимание Ставки, туда отправлялись резервы… Тем более, казалось, надо воспользоваться шансами на успех и нанести врагу поражение здесь, на Западном фронте. Однако у высшего командования были какие-то свои соображения. Может, оно не хотело перемещать центр боевых действий ближе к Москве? Во всяком случае на запросы об оперативных перспективах штаб фронта не отвечал. Стало ясно, что планировавшаяся наступательная операция проводиться не будет.
Продолжать дальнейшую борьбу в тылу врага не было смысла. И думать теперь следовало не о разгроме фашистов, а о том, как спасти собственные войска.
— Зря терзаешься, командир, — сказал Щелаковский, уловивший перемену его настроения. — Не тебе рассказывать, сколько неприятностей причинили мы гитлеровцам, сколько вражеских сил на себя оттягивали и продолжаем оттягивать. Ради этого стоило перенести все трудности.
— Не спорю. Но мы можем сделать гораздо больше, — ответил Белов. — Могли бы сделать, — поправился он.
Начальник генерального штаба германских сухопутных сил генерал Гальдер записывал в служебном дневнике:
24.5.42 г. Наступление группы армий «Центр» против русского кавалерийского корпуса генерала Белова привело к хорошим результатам. Противник упорно обороняется. Усилилась деятельность его артиллерии.
26.5.42 г. В полосе группы армий «Центр» наступление против войск Белова из-за метеорологических условий развивается весьма медленно. Противник подтягивает сюда силы из Дорогобужа.
28.5.42 г. Кольцо вокруг основных сил кавалерийского корпуса Белова замкнуто войсками 4-й армии.
У Павла Алексеевича не было сомнений в том, что немцы решили полностью уничтожить его группу. Свой замысел гитлеровцы осуществляли планомерно и методично. Четыре фашистские дивизии, вместе с охранными и вспомогательными частями, образовали вокруг освобожденной территории сплошной фронт, перекрыв все дороги, укрепившись на господствующих высотах. Эти войска упорно теснили беловцев, постепенно сжимая кольцо. И в то же время специальная группировка из трех вражеских дивизий наносила удар за ударом, стремясь разрезать на части освобожденную территорию, раздробить силы Белова.
Имея большой перевес, гитлеровцы все же продвигались медленно. За восемь суток боев на главном направлении фашисты прошли всего двадцать километров. Но, не добившись решительного перелома, немцы достигли другого непрерывными ударами авиации, танков и артиллерии и значительно обескровили советские войска, измотали резервы.
Павел Алексеевич с тревогой думал о том, что еще неделя таких боев — и все будет кончено. Вступал в силу простой и безжалостный закон войны — закон численного превосходства.
Батальон десантников окопался в поле, перекрыв большак на совхоз Алексино. Бойцы хорошо замаскировали позиции ветками и травой. За спиной парашютистов стояли в перелеске семь танков старшего лейтенанта Кошелева.
Танкисты отдыхали после ночного марша. Сам Кошелев дремал, прислонившись к стволу березы. Ждал, когда вернется разведка.
Заместитель комбата инженер Гамбург вылез из танка и остановился рядом со старшим лейтенантом, глядя на его лицо. Похудел Василий Матвеевич за последние дни, щеки ввалились, заметнее стало, какой большой у него рот…
По плечу Кошелева полз рыжий муравей. Доберется до шеи — укусит. Гамбург снял его. От легкого прикосновения старший лейтенант вздрогнул, открыл глаза:
— Что? Разведка?
— Нет еще. Муравей хотел тебя цапнуть. Да ты не вставай.
— Хватит, взбодрился уже. Пойду на большак, посмотрю, что там, — вскочил на ноги Кошелев.
С раннего утра по дороге отступали подразделения кавалеристов. Сначала прошли обозы, потом потянулись небольшие группы легко раненных бойцов. Не задерживаясь, проследовала мимо танкистов батарея с пустыми зарядными ящиками. И вот к полудню дорога совсем обезлюдела. Быстро приближалась стрельба.
С башни своего КВ смотрел Кошелев на лес, из которого выбегал большак. Там мельтешили всадники. Появились разведчики-мотоциклисты. Над ними взвилась красная ракета.
— По машинам! — скомандовал Кошелев и наклонился над люком, — Немецкие танки! Сейчас пойдем.
Внизу, в недрах стальной громадины, зарычал двигатель.
