11 декабря 1941 года. Свиридово. Приехал заместитель начальника Политуправления Западного фронта бригадный комиссар Банник. Вручил ордена в штабе корпуса.
Послал в Шую, к жене, адъютанта Бобылева. Он повез мой новый денежный аттестат. Теперь аттестат гвардейский, получаю в полтора раза больше!
Есть новый приказ, по которому корпус должен повернуть под прямым углом на запад, то есть пройти южнее Тулы. По имеющимся сведениям, почти все армии нашего фронта перешли в наступление.
Раньше всех успех обозначился на юге, под Ростовом. Потом успех определился и под Каширой, а сегодня получены сведения о занятии нашими войсками Ельца, Тихвина, Солнечногорска. В моем представлении, план операции является грандиозным. Мечтаю о том, что противник под Москвой будет скоро окружен, а затем истреблен.
На днях Япония объявила войну США и Англии. Англия объявила войну Финляндии, Румынии и Венгрии. Уже весь мир воюет, а первые успехи против немцев имеем мы, русские. Мы научились лучше воевать. Наши силы увеличились.
Бои будут жестокие. Враг сделает все, чтобы спасти свои войска и весной вновь начать наступление. Вот эту-то зиму и надо использовать так, чтобы лишить немцев возможности наступать весной. Нельзя допустить головокружения от успеха. Но радости у всех будет много, и эту радость никто у нас не отнимет.
13 декабря 1941 года. Домнино. Спал очень плохо, в избе полно блох. Когда утром стал бриться, ко мне приехали замнарком автопромышленности товарищ Ермаков и директор авторемзавода Поташ. Они присланы для сбора и сохранения трофейных автомашин. Обещали произвести полный ремонт моего вездехода М-41 и дать готовую утепленную М-1.
Мои офицеры связи Иващенко и Ефимов задерживаются вылетом к соседям из-за метели. Я считаю, что нам нужно окружить тульскую группировку противника, однако мы двигаемся недостаточно быстро. Значительно отстает 10-я армия, действующая левее меня, хотя мы помогли ей под Сталиногорском.
В газетах за 11 декабря есть сведения о трофеях корпуса. Они мною преуменьшены, дабы не допустить ошибки. Однако количество трофеев одного нашего корпуса пока больше, чем любой из наступающих армий.
Досадно, что слишком много уходит живой силы противника, многие немцы избегают пленения. Это происходит «по неискусству нашему», из-за усталости лошадей и малочисленности людей в эскадронах. Танков в корпусе осталось на ходу всего 5 штук.
Майор из особого отдела попросил принять его по важному вопросу. Обычно в таких случаях при разговоре присутствовал комиссар, но Щелаковский все еще лечился в Москве, а Милославский уехал в дивизии.
