Возок остановился, им приказали выйти. За спорами никто не заметил, как, пересекши небольшой город, они прибыли к пристани. Столица Рети будто сама от себя пряталась, возле озера, единственный остров которого занимал величественный монастырь с высоченными стенами и башнями, упирающимися в небо, располагались всего несколько зданий, одна улица, уходящая прочь, отбегавшая на добрую милю в лес и там только рассыпавшаяся переулками, аллеями, тупиками, ветвясь, точно крапивные корни. Дома появлялись то там, то здесь, часть все равно виднелась с озера: сделав полукруг, главная дорога столицы разветвлялась, и одна часть уходила на юг, другая же огибала озеро и снова упиралась в водную гладь, которая в этот тихий день блистала на солнце подобно зеркалу.
Путников вывели из возка и посадили на ялик. Возок остался на причале, Повед спросил, что будет с имуществом, стража кивнула в сторону соседнего паломничьего дома – там оставят до окончания разбирательства. Проповедник кивнул и ступил последним в суденышко.
– Все будет в порядке, Сиромах, я тебе обещаю, – произнес он, все еще стоя в ялике и оглядываясь.
– Сиромаха здесь нет, – злобный шип заставил всех разом содрогнуться. Гребцы шарахнулись, Байя беспомощно оглянулась на удалявшийся берег.
К ялику подошли четверо крепких монахов в серых балахонах посвященных первого круга. Крепко схватив отчаянно бившегося мальчика, проворно приковали ему руки и ноги к ручкам носилок и быстрым шагом двинулись к двери в стене монастыря, расположенной на высоте двух человеческих ростов – вела туда узкая лестница без перил. Наемник рванулся первым, за ним следом родители Сиромаха. Байя плакала, цепляясь за мужа, тот одеревенелой походкой, на неслушающихся ногах двигался вперед, точно продираясь через незримую толпу, взгляд отца не отрывался от носилок с истошно кричащим, хрипящим мальчиком.
Дальше коридоры, лестницы и снова коридоры. Всех троих отвели в западную часть стены, именно там могли находиться, безболезненно для обитателей крепости, чужаки, невесть каким ветром попавшие в монастырь, и содержаться подозреваемые родов ретичей. Наемник хотел отправиться дальше, следом за мальчиком, но путь ему преградил чиститель в небесно-голубом балахоне с двумя серыми полосами по подолу и рукавам.
– Я, Лива, буду вычитывать Сиромаха священными текстами, – произнес он негромко.
– Сиромаха здесь нет, – устами мальчика зло повторило чудовище, пытаясь вывернуться с удаляющихся носилок. Байя бессильно вцепилась в мужа и буквально повисла на его руках. Лива стоял в проходе, загораживая уходящих. А затем резко обернулся в их сторону.
– Сиромах здесь есть! – рыкнул чиститель. И обращаясь к родителям, продолжил: – Вам неможно зайти в иные залы, кроме тех, что находятся здесь, в западной стене. Я заберу мальчика с собой и очищу его душу от скверны. – Отец медленно оторвался от камня, подошел, сломавшись вдвое в поклоне, прикоснулся лбом, а затем и губами к рукаву чистителя. Те же движение и столь же механически проделала и мать. – Ждите решения его судьбы и вашей здесь. Ужин подается в семь.
После чего развернулся и стремительно двинулся вслед за носилками. Байя бросилась следом, но дверь бухнула перед лицом, отрезая путь. Она коснулась тяжелого мореного дуба кончиками пальцев и опустила руки. Долго стояла так, не отходя. Повед приблизился, обнял за плечи, хотел отвести, но не смог, лишь по прошествии долгого времени родители отошли, сели на жесткую деревянную лавку рядом с наемником. Сидели, ссохшиеся, сгорбившиеся, другая дверь приоткрылась, оттуда позвали ужинать, они не услышали. Затем отказались. Мертвец пошел один, получил порцию куриного супа и перловой каши. Долго сидел в столовой, переваривая думы. Наконец, поднялся и вышел, едва не столкнувшись с родителями Сиромаха. Байя бродила по коридорам в отведенной ей части крепости, не зная, куда себя деть. Муж уговаривал.
– Мы все сделали правильно, теперь сын в надежных руках.
– Я боюсь, Повед, не понимаю, чего именно, но очень боюсь.
– Все в руках божьих. Мы свое дело сделали как надо, как должно, нам теперь только молиться осталось и ждать.
– Нет сил, – едва слышно произнесла она. – Ни ждать, ни молиться. Очень хочу увидеть обряд изгнания.
– Ты же знаешь, насколько это опасно.
– Знаю, но не могу себя перебороть.
Он помолчал, долго смотрел на супругу. Затем взял ее руки в свои.
– Пойдем, хоть немного полежим. Ты устала, измучилась. А читка – она продолжаться будет дня два-три, не меньше. Обряд очень долгий. И демон непрост.
