Обычным стихийникам здесь не светило. Да и не всякому целителю удалось бы справиться с такой задачей. Но ведь Рид – маг иного толка. Запредельщики, запретники… Как говаривал старый учитель, кривя тонкие белые, почти прозрачные губы: «Боль – учитель, боль – маяк, если чувствуешь её, значит, можешь быть уверен, что до сих пор жив». О да, старая тварь знала, что говорила… выплёвывая эти слова в окровавленную физиономию своего ученика, заставляя его управлять своей силой, невзирая ни на что. А Лоу был хорошим учеником, и пусть ему ещё далеко до умений наставника, умевшего моментально отключаться от боли, но после небольшой подготовки… эх, поехали!
Холод, рождающийся где-то в груди, встрепенулся, почуяв внимание хозяина, и начал разрастаться, пронизывая тело тонкими ручейками силы. Рид облизнул губы, стараясь удержать контроль… медленно, словно нехотя, ледяные потоки всё-таки добрались до израненных ладоней. Над побелевшими ранами взметнулись чёрные туманные облачка, невидимые в темноте подвала, но ощутимые. Кисти рук закололо, задёргало, зато боль исчезла, и Лоу почувствовал, почти услышал, как раздробленные пулями тонкие кости с хрустом становятся на свои места, скрепляемые нитями силы. Развороченные мышцы ладоней стянуло холодом. Казалось, взглянешь на них и увидишь покрывающий раны иней, розовато-белый от застывшей крови. А может быть, оно так и было, да только разглядеть в этом подвале что-либо не представляется возможным.
Рид облегчённо выдохнул. Получилось. Как говаривал учитель: что не сделает своя воля, заставит сделать чужая. Прав был старый хрыч. Так Лоу над собой ещё никогда не экспериментировал. Лечение? Если бы… По сути то, что он сейчас с собой сотворил, есть чудовищно извращённый, проведённый лишь волей и силой ритуал. Частичный ритуал и… частичной же одержимости собственным духом. И счастье ещё, что эманации запределья концентрировались в его собственном теле, в ином случае здесь уже через минуту собрались бы все маги острова, чтобы прибить деволова запретника. И никакие духи-защитники договора их не остановили бы… наверное. Хм… а может? Да ну, к деволу! Вот чего-чего, а проверять эту гипотезу Рида совсем не тянет.
Покосившись в сторону той части угольной ямы, где валялись в бессознательном состоянии пойманные на подходах к городу бандиты, Лоу убедился, что огонь их душ по-прежнему притушен, и погрузился в размышления. Весьма неприятные, к слову сказать. Уверенность бывшего техфеентрига в силе договора была основательно поколеблена действиями милиционеров города. По уму, у них вообще не должно было получиться нанести Риду какой-то вред. А это может означать только одно: договор не действует!
И если допустить, что этот «мелкий» факт известен всем участникам, становится понятным, почему Рида запихнули в подвал без всяких разговоров, при первом же подозрении, пусть и весьма оправданном. Всё же история появления в Спокойной нового механика и тот факт, что он здесь без году неделя, действительно делают его в глазах горожан самым слабым звеном. Вот и запихнули в подвал, даже не попытавшись отыскать метку предателя. Чего искать, если её некому ставить? Грустно…
Одно непонятно. Зачем тогда был нужен этот маскарад и фейерверк с участием духов во время подписания договора? Только для того, чтобы ослабить бдительность наёмного работника, воспользоваться его услугами, а потом иметь возможность его «кинуть»? Громоздко как-то получается. Неубедительно.
Впрочем, возможен и другой вариант. Если предположить что давешние конвоиры ни сном ни духом о договоре с городским советом и не входят в список его участников… хм, тогда картинка становится намного логичнее. Правда, в этом случае не очень понятно, почему никто из присутствующих в зале не потребовал обыска механика и его осмотра на предмет наличия метки нарушителя договора… Они-то в курсе договора. Кто сам участвовал, а кто и свидетельствовал, между прочим. Дурдом какой-то.
Рид вздрогнул от раздавшегося где-то в городе грохота и закашлялся от поднявшейся в подвале пыли. Однако! Это случаем не городской арсенал рванул?!
– Мастер… – Тихий, но по-прежнему рокочущий голос, раздавшийся в нескольких шагах от механика, заставил его вздрогнуть.
– Домыч? Ты что здесь делаешь?! – изумился Рид, рассмотрев наконец знакомый огонь души, возникший посреди подвала словно из ниоткуда.
– За вами пришёл, – прогудел тролль и, пошебуршав чем-то, запалил зажигалку. Неровный огонь потеснил неохотно отступившую тьму, и Рид получил возможность взглянуть на своего помощника и большую, осыпающуюся землёй воронку в полу за его спиной. Да уж… потрепало тролля изрядно. Царапины на лице, глубокие раны на руках…
– Это кто ж тебя так? – вырвалось у Рида.
– Полагаю, те же, что и вас. – Домыч кивнул на рефлекторно выставленные перед лицом в защите от света руки Рида. – Городская милиция. Ворвались в мастерскую, начали орать. Я поначалу их вообще за бандитов принял. Приложил двоих по головам, так их приятели стрелять начали.
– А ты?
