Он столь внезапно заменил легкую музыку, что Аллен расплескал свой лимонад. Клара вздрогнула. Один Йосеф невозмутимо встал и пошел в закрытую часть ресторана — покупать Аллену еду. Голос говорил настолько четко, изливаясь из динамика, что поэт понял половину слов. Это был голос капитана, и он, кажется, спросил, почему катер, идущий оттуда-то и оттуда, отказывается выходить на радиосвязь. Катер ничего не ответил.
Когда Йосеф вернулся и поставил на стол пластиковую тарелочку с горкой салата, катер приблизился настолько, что закрыл собою заходящее солнце. Он был уже вполне хорошо различим и оказался в самом деле темным, кажется, без всяких знаков и чисел на гладком борту. На носу его поблескивало нечто, Аллен не видел против света — но кажется, из этой штуки торчал ствол. Катер под углом приближался к ним слева и сзади, и вода за ним вскипала белизной.
Пассажиры уже начали волноваться; большинство столпились у перил и теперь напряженно и шумно обсуждали происходящее, тыкая в сторону странного преследователя пальцами; некоторые, наоборот, поспешили в свои каюты. За столиками оставались только четверо граалеискателей да пожилая пара, поспешно заканчивающая свой ужин. Аллен, вдохновленный их примером, начал поглощать салат, изредка бросая тревожные взгляды через плечо на зловещий корабль. Между теплоходом и катером, подходящим слева и сзади, оставалось чуть более километра. Аллен, как и все остальные, не имел понятия, что же происходит, — но ощущение, что происходит нечто крайне неправильное, все крепче опутывало его. Лишь благодаря неизменному спокойствию Йосефа, которое передавалось им всем, Аллену удавалось заставить себя жевать. Вдоль борта, заметил он краем глаза, шла покачивающаяся зеленоватая с лица фигура — это терзаемый морской болезнью, а теперь еще и тревогой Марк поднялся на поиски друзей.
— Ребята! Что тут происходит, мне кто-нибудь объяснит?.. Почему это за нами прет торпедный катер?!..
— Привет! — окликнул его Гай, и голос его звучал неестественно бодро. — Кушать не хочешь? У нас тут салатик есть…
Взгляд Марка красноречиво объяснил, куда он предложил бы Гаю засунуть этот салатик, а заодно и все слова о какой бы то ни было еде. Но ситуация, кажется, и впрямь не располагала к дружеской потасовке. Динамик по-прежнему надрывался — теперь уже голосом капитанского помощника. И на этот раз ему ответили.
Черная штука, тускло блестевшая в вечернем свете, развернулась. Что-то из нее вылезло длинное — а может, оно там и было всегда, — и долгая оглушительная очередь распорола воздух на куски. Сразу же ужасно завизжали женщины, кто-то побежал куда-то — едва не сбив Марка с ног, очень чинного вида старик промчался в свою каюту первого класса, ругаясь, как пират. Несколько столиков упало, задрав белые ножки к небесам. Аллен не успел ни закричать, ни даже по-настоящему испугаться, следя, как летят по воздуху (-
Вслед за выстрелами пришли и слова. Катер был уже гораздо ближе и все шел вперед на малой скорости; хриплый, очень громкий голос проревел в громкоговоритель, и вот тут Аллен действительно почувствовал отчаяние: он узнал
— Эй вы, вонючие портовые крысы! Сейчас мы вышибем из вас дерьмо! Ты, мудила, перестань квакать и заткнись, если не умеешь говорить по-настоящему! Сейчас вы все сдохнете, а за что — вам в аду объяснят!
Йосеф внезапно вскочил и без единого слова бросился прочь. Быстро, как только мог, он карабкался по лестнице на верхнюю палубу, и на миг Аллену показалось, что тот сошел с ума. На лицах у Гая и Клары проступила одинаковая белая паника. Марк обнял девушку и притиснул к груди, и она не сопротивлялась. Тут только до Аллена начало доходить, что они, похоже, попали в самую скверную переделку в своей жизни. Возможно, в последнюю в своей жизни переделку.
Тут из динамика донесся и раскатился над зеленоватой прекрасной гладью, рискующей превратиться в ад, звонкий от напряжения голос Йосефа, их Йосефа, и громкоговоритель слегка исказил его, неся вовне.
— Я ваш соотечественник! Здесь на борту находятся женщины и дети! Вы не ведаете, что творите, и я прошу вас явить к ним свое милосердие! Это пассажирское судно, и никто на нем не имеет отношения к любым политическим разногласиям!
