Поход семерых полностью

Глаза Гая едва не вылезли из орбит. Он смотрел то на Клару, вновь покрывающую голову, то на меч. Меч в руке Йосефа. Меч, который он держал неловко и с трудом — так давала себя знать растревоженная рана.

— Йосеф… Меч… Он откуда? Он… оттуда?..

— Он лежал меж двух камней. Я достал его, решив, что на богоугодное дело можно будет его взять. Ты считаешь, теперь нужно положить его обратно?..

— Да не в том дело! — возопил Гай, вскакивая, и голос его разнесся в морской тишине, отзываясь в холодных волнах. — Ты надпись на камне видел?..

— Нет, не разглядел. А что там за надпись была?..

Гай, которого история с мечом поразила, кажется, больше, чем монашество Клары, с нечленораздельным воплем схватил Йосефа за руку и потащил его на нос корабля. Аллен и Клара, по дороге тоже инстинктивно соединив ладони, поспешили за ними. Один Марк не двинулся с места и так и остался в неловкой позе у шелкового борта барки, сцепив руки замком, и в свете семи свечей лицо его оставалось неподвижным, как мертвое.

Новый нечленораздельный вопль Гая заставил Аллена ускорить шаги. Светильник чуть поскрипывал о веревку, слегка качаясь из стороны в сторону, и, наклонившись, Аллен не увидел на шершавой плоской поверхности камня ничего.

— Здесь была надпись! — Гай ощупал камень руками, повернул к друзьям пылающее лицо. — Я клянусь чем угодно, что видел ее!

— Я тоже видел, — подтвердил Аллен, опускаясь возле камня на колени. — Даже могу процитировать. «Этот меч достанет… или вынет — только достойнейший рыцарь из ныне живущих. Иному же лучше его не касаться…»

— «Ибо ему тогда он нанесет такую рану, что лучше б тот и не рождался на свет», — подхватил Гай, глядя на Йосефа невыразимо преданным взглядом, как юный Гарет на Ланселота. — Или что-то в этом роде, Йосеф. Там было так написано. Мы видели это. Просто теперь надпись исчезла. Я хотел взять меч — но увидел надпись и не решился…

— И я тоже, — вставил Аллен, глядя на Йосефа снизу вверх. — Ты его извлек. Значит, это ты — достойнейший.

— Я не рыцарь. — Лицо Йосефа было сурово, а голос — тверд. — И если бы я видел эти слова, я к мечу и не прикоснулся бы. Надеюсь, что меня простят за незнание. Сейчас же я хочу положить его на место, пусть ждет своего часа.

Он потянулся к камню, но Аллен и Гай, так и стоявшие на коленях, одновременно удержали его руку.

— Йосеф, нет, пожалуйста! Если бы это был не ты, ты не смог бы его достать. Так должно быть, не отказывайся.

— Он твой, — вторил Гай. — Ты должен оставить его. Пожалуйста, прими это как данность. Ты же видишь, надпись исчезла — значит, пророчество свершилось.

— Йосеф, прошу тебя, — вступила и Клара, стоявшая у него за плечом. — Это, должно быть, очень важно. Таких случайностей не бывает.

— Я же даже не умею им пользоваться, — растерянно сказал Йосеф, глядя на оружие в своей руке, совершенное в грозной красоте. — Я взял его вместо креста — когда благословлял Клару по принесении обетов и давал ей его целовать. Применительно ко мне слово «рыцарь», хоть дважды «достойнейший», — это же насмешка какая-то!.. Кроме того, у меня болит рука… Может, ты его возьмешь?.. — Он протянул меч Аллену, перехватив его рукоятью вперед. — Ты хоть как-то знаешь, что с этим делают… Теперь, когда он извлечен, в нем, я думаю, нет никакого проклятия…

Аллен испуганно замотал головой, пряча обе руки за спину.

— Нет, нет, Йосеф. Он твой. Может, и не нужно будет ничего делать, просто ты должен его носить. Надень его на пояс, у тебя же специальный пояс с петлей для меча.

— Ну хорошо, если вас это ободрит, я возьму его. — Йосеф воззрился на свой пояс, ища, как приладить оружие. — Но это ваша воля, не моя. Не нужно на меня так смотреть, друзья, прошу вас. Помните, что этот меч настолько же мой, насколько ваш. Аллен… Ты не знаешь, как его сюда просунуть?.. Первый раз имею дело с такими вещами…

— Здесь потребны ножны. — Аллен, все так же стоя на коленях, но теперь развернувшись к Йосефу, исследовал его пояс. — Ножен у нас нет, значит, сгодится любая веревочная петля. Конечно, не очень красиво будет, но так тоже можно… Есть у кого-нибудь веревка?..

Веревки не было. Гай предложил снять с себя пояс и разрезать, но Клара его остановила.

— Не надо. Я знаю, как сделать лучше… и правильнее.

Она подняла с дощатой палубы нечто, свернувшееся черной змеей. Нечто, о чем все забыли. Свои волосы.

Аллен просиял. Сбывались самые любимые, самые сокровенные его сказки, и сказки эти говорили о Граале. Он почувствовал как бы близкое сильное тепло, некое властное притяжение — так слепой видит солнце, так иголка чувствует, где магнит. Это было дуновение Пути — с того его конца, который касается Цели.

— Клара! Ты хочешь…

— Да. Я даже знаю, как сделать, чтобы петля не распускалась. Если это продеть сюда… Йосеф, можно твой пояс на минутку?.. Должно получиться.