Казаков встал и снова стал ходить взад-вперед. Ольга тем временем совсем окоченела и попыталась встать, тем более что нога в паху болела и сидя. В темноте девушка осторожно притронулась к больному месту. Опухоль не увеличилась, но стала невероятно болезненной. Не сдержавшись, Ольга вскрикнула.
– Ты чего? – не понял Казаков.
– Ничего, все нормально, – проскрипела девушка и без сил опустилась снова на землю.
– Что ты там предлагала? Кричать? – вспомнил Роман.
– Ага! – подтвердила Ольга.
– Давай!
– Что?!
– Кричать, что?
– А что будем кричать? – поинтересовалась девушка.
– Не знаю. «Помогите», наверно.
Они набрали побольше воздуха в грудь и закричали вразнобой: «Помогите! Мы здесь!»
Покричав минут пять, оба устали и уселись на пол. Казаков подстелил им свою толстовку. Они сидели рядом, бок о бок и молчали. Мысли обоих были невеселыми. Ольга думала о своей жизни и понимала, что в ней не было ничего интересного. Пожалуй, это приключение – первое и последнее. Поэтому и жалеть ей было особо не о чем. Романа больше всего угнетала нелепость, которой заканчивалась его бурная, но, как оказалось, короткая жизнь. Он понимал, что найти их здесь практически невозможно, если только подключить какого-нибудь экстрасенса. Но пока это произойдет, они умрут от голода и холода.
Его пальцы осторожно погладили шею девушки. Ольга вздрогнула.
– Что ты делаешь?
– Займемся любовью?
– Зачем?
– Это приятно. В нашей с тобой ситуации неплохой способ провести время.
– Но ведь между нами нет любви.
– Да какая разница.
– Нет, я так не могу.
Роман тяжело вздохнул.
– Скучная ты, Пышкина. У нас с тобой может быть последний шанс получить удовольствие, а ты со своими принципами.
– Ты что умирать собрался? – через несколько секунд раздумья удивленно воскликнула Ольга. Несмотря на то, что сама она думала о смерти, пессимизм Казакова убил ее окончательно. Девушка до последнего надеялась, что он не сдастся, а что-нибудь придумает. И вот на тебе.
– У тебя есть другие предложения?
Девушка вскочила на ноги.
– Хуже всего в нашей ситуации сидеть и ничего не делать. Нужно искать выход, пока мы не ослабели и не заболели от холода.
– Согласен, – без особого энтузиазма заявил Казаков, – только сперва нужно взбодриться. А для этого нет ничего лучше, чем бурный секс.
Ольга попыталась представить то, что он предлагал, и поняла, что это в любом случае для нее неприемлемо. Во-первых, здесь было холодно даже стоять одетыми, не то что лежать обнаженными, Во-вторых, как она уже сказала, между ними не было чувств. Хотя со своей стороны девушка уже не была в этом уверена. Роман нравился ей. Но не так она представляла себе свой первый раз. И в-третьих, если их все же спасут, Ольга будет чувствовать себя использованной или … Все же девушка должна была признать, что немного хочет этого.
Роман, не дождавшись от нее ответа, взял инициативу в свои руки. Он поднялся на ноги и обнял девушку насколько мог обхватить ее пышный стан руками. Ольга вздрогнула, но не запротестовала. В следующий момент парень прижался губами к ее губам и осторожно раздвинул их языком. Ольга еще никогда не целовалась, но имела понятие, что при этом происходит, поэтому она немного приоткрыла рот и совершенно потеряла ориентацию во времени и пространстве от последующих сладострастных ощущений. Ей привиделось, что они лежат в мягкой постели на белоснежных простынях, тело ее горит от жарких поцелуев и огромного сексуального желания. Казаков наклоняется над лицом девушки и шепчет: «Пышкина, какая же ты сладкая!»
Ольга открыла глаза и действительно увидела перед собой голубые, как небо, глаза Романа. Не успела она подумать о том, что в темноте видеть этого не могла, как поняла, что они больше не находятся под землей. Над головой и по бокам девушки были нейлоновые стенки палатки. Ольга лежала под одеялом, а над ней кроме Казакова наклонились Москвичева и Смелов.
– Слава богу, она пришла в себя, – проговорил Казаков.
Ей дали попить воды, так как в горле у девушки пересохло, и снова положили на подушку. Ольга даже боялась предположить, что с ней случилось. В паху у нее горело и девушка думала только о том, успели ли они закончить заниматься любовью и одеться до того момента, когда их нашли. Боже, стыд-то какой.
– У тебя аллергия раньше была на что-нибудь? – неожиданно спросил ее Казаков.
Ольга помотала головой.
– У тебя что-нибудь болит? – продолжал допрос Роман.
Девушка кивнула. Боль становилась нетерпимой, и ей очень хотелось, чтобы все оставили ее в покое, она могла помыться и осмотреть себя.
– Я хочу остаться одна, – еле проговорила Ольга.
– Еще чего! – запротестовал Казаков, – может, у тебя инфекция какая-нибудь и ты нас всех заразишь. Нам нужно срочно выяснить, насколько это опасно и вызвать помощь.
– Это не опасно и касается только меня, – произнесла девушка, но тут лицо ее скривилось от боли, и она инстинктивно прикоснулась к паху.
Глаза Казакова расширились. Он резким движением откинул одеяло и, приказав Смелову и Москвичевой держать ее, стянул с девушки штаны.
