Ольга пролежала без сна до рассвета и заснула, когда солнце уже поднялось над горизонтом.
***
– А где Кристина? – спросила девушка у Казакова, который сидел прямо на земле, опустив голову между коленей.
– К черту Кристину, – сказал он, – она ничего не знает про лабиринт.
– Так скажи ей, – посоветовала Ольга.
– Зачем. Чтобы у нас с ней было одно счастье на двоих? Ну, уж нет. Если я и пойду за счастьем, то один. Или, может, тебя возьму, – задумчиво произнес Роман, – у нас ведь с тобой разные желания.
– А что ты хочешь? – поинтересовалась Ольга.
– Ну, уж точно не то, чтобы ты, Пышкина, похудела.
– А что, мое желание так очевидно? – спросила девушка и покраснела. Хорошо, что в темноте этого не было видно.
– Вообще, не знаю, почему все девушки хотят быть стройными? По-моему, это лишает их индивидуальности. Становятся все одинаковыми, как куклы Барби.
– Наверно потому, что стройные девушки нравятся парням, – выдвинула версию Ольга.
– Вот в этом вы все, – презрительно произнес Казаков, – неужели все ваши амбиции заключаются лишь в том, чтобы кому-то нравится, выходить замуж и рожать детей?
– Я молчу, в чем заключаются ваши амбиции, – парировала Ольга, – во всяком случае, большую часть вашей жизни.
– А ты можешь быть дерзкой, – заметил Казаков.
– А то? Ты, вообще, меня плохо знаешь, – осмелела Ольга.
– А что бы ты сделала, если бы я к тебе сейчас пристал? – поинтересовался Роман.
– Вот видишь, я была права, – засмеялась Ольга.
Казаков внезапно прислушался.
– Ты слышишь? – шепотом спросил он девушку.
Ольга тоже прислушалась. Вокруг было тихо, как в склепе.
– Нет, ну ты слышишь?
– Нет, – призналась она, – что?
– Как бьется мое сердце.
Он схватил девушку за руку и прижал к своей груди.
И тут Ольга почувствовала, что ее рука проваливается во что-то горячее и пульсирующее и … проснулась.
Солнечный луч проникал сквозь маленькое окошко палатки и падал прямо на ладонь Ольги. Руку жгло, словно огнем. Девушка убрала руку в тень и села.
– Неужели я теперь всегда буду видеть один и тот же сон? – подумала Ольга, отметив, однако про себя, что в этот раз ей было совсем не страшно сидеть в темном подземелье, – интересно, что бы сказал Казаков, если бы узнал, что я постоянно болтаю с ним во сне? И даже целуюсь. Наверно, ужаснулся бы.
Ольга вылезла из палатки.
На улице было невыносимо жарко. Солнце палило нещадно. Кто-то купался, Свистунова и ее компания по обыкновению загорали, кто-то сидел в тени, обмахиваясь веткой ивы.
Ольга тут же вспотела.
– Проснулась, спящая красавица, – не преминула заметить Свистунова.
– Пусть спит побольше, тогда нам запасов еды на дольше хватит, – подхватила Люба и все трое засмеялись.
– А от солнца кожа становится сухой и морщинистой и быстро стареет, – не удержалась Ольга.
– Ты че, толстуха, совсем страх потеряла?
Свистунова поднялась со своего пляжного коврика и двинулась к Пышкиной.
Ольга только успела подумать, что бить себя не позволит, как рядом раздался голос Казакова.
– Что здесь у вас происходит?
– Ты че приперся, – переключилась на него Кристина. Похоже, они опять успели поцапаться. – Ты давай скажи своему дебилу Черникову, чтобы он извинился.
– Возьми да скажи, – отбоярился Роман.
Кристине видно в голову пришла какая-то пакость, потому что лицо ее озарилось лучезарной улыбкой.
– И скажу.
Она наклонилась к своим подружкам и что-то им зашептала. Те засмеялись.
– Ты выспалась? – обратился Казаков к Ольге. – Мне нужно у тебя кое-что спросить.
Девушка подумала, что темой для разговора будет ночное высказывание Черникова. Похоже, кто-то проболтался. Но она ошиблась.
Казаков отвел ее в тень и посадил на поваленное дерево. Сам сел рядом.
– Можешь рассказать мне свой сон? – спросил он.
У Ольги загорели щеки.
– Какой еще сон? – пролепетала она.
– Тот, который приснился тебе вчера. Ты еще рассказывала про него Лерке.
«Вот, Москвичева, зараза – подумала Ольга – что ему теперь сказать? не рассказывать же вправду свой сон?»
– Я уже не помню, – соврала девушка, – что-то про лабиринт.
И густо покраснела.
– Про лабиринт? – недоверчиво переспросил он и уставился на Ольгу испытующим взглядом.
Сто мыслей промелькнуло у девушки в голове. Начиная с той, что она разговаривала во сне и до версии, что это был не сон.
– Я не помню, – упрямо повторила Ольга.
– Ну-ну, – многозначительно произнес Роман, а потом добавил, – захочешь рассказать, я в твоем распоряжении.
Потом насвистывая, пошел прочь.
Ольгу мучил голод и тут оказалось, что она проснулась в аккурат к обеду. Дежурная смена варила на костре суп.
– Оля, – обратилась к ней Лерка, которая сегодня была дежурной вместо вчерашнего дня, – ты не знаешь, что можно положить в солянку вместо оливок?
– А что у нас есть?
Москвичева указала на сумку с консервами. Ольга порылась в сумке и выудила банку маринованных огурцов.
– Огурцы в суп? – удивилась Лерка, – это же не рассольник.
Ольга пожала плечами.
– Я всегда варю солянку с огурцами. Меня мама научила. В СССР оливок не было, все так делали. Очень даже вкусно. Можешь еще налить немного рассолу, – посоветовала Ольга.
Они вместе принялись колдовать над супом.
