Он повторил последнее слово, обращая на меня свой взгляд. Теперь в его глазах была грусть. Муж поджал губы, словно сочувствуя.
- Мне жаль, - негромко произнес муж, положив свою руку поверх моей руки. - Но мы бессильны что-то сделать…
Я вдруг почувствовала, будто кто-то невидимый взял меня за плечи и стал трясти, чтобы я не потеряла сознание. Я не могла позволить себе оставить сына там в осаде, в опасности. Не могла!
Мой полный отчаяния взгляд скользнул по изумленным гостям, которые с жаром обсуждали эту новость. Дамы задыхались от волнения, кавалеры негодовали, размахивая руками. “Немыслимо! Да как они посмели!”, - слышала я низкие мужские голоса.
Я прижала руку к губам, стараясь не дрожать всем телом. Им не понять, что чувствует мать, чей сын сейчас на захваченных землях!
И вот, в этот момент, в толпе я заметила фигуру — молодого генерала Моравиа, Высокий, статный, с широкими, расправленными плечами, он слушал донесение, а его брови хмурились. Выслушав донесение, он сделал шаг, а люди расступились, словно желая дать ему дорогу.
«Только он, только дракон, сможет спасти моего ребенка!», - пронеслось в голове, когда генерал поравнялся с нами.
Одна секунда понадобилась мне, чтобы принять решение. И еще две, чтобы вырваться из объятий мужа.
- Стой, Шарли! Ты куда! - опомнился муж, но я уже бросилась к генералу.
Сейчас я готова была отдать все, что у меня есть, даже жизнь, лишь бы мой сын был в безопасности.
Я выбежала вперед, не думая о приличиях, о репутации, о взглядах окружающих.
Я схватила его за красную ткань мундира, словно желая остановить. Он повернулся ко мне, а его брови поднялись от изумления. Я стояла перед ним, дрожа, и задыхаясь от слез.
Весь зал повернулся к нам и притих, словно мы с генералом вдруг стали центром этого мира. Он был необычайно высоким. Наверное, метра два с хвостиком! Его могучая фигура нависала надо мной, пока я, запинаясь от слез, пыталась собрать мысли в кучку и выдать что-то связное.
— Умоляю! Мой маленький сын остался в поместье в Лисмирии! Один, со слугами! Я прошу вас, господин генерал! Нет, я умоляю вас… Спасите моего сына… — шептала я, стискивая крепче ткань его мундира, — помогите мне! Вы — единственный, кто может его спасти!
«О, боги! Что она творит!», - слышались возмущенные голоса. – « Как неприлично! Она что? Не леди? Как ее пустили на бал? Леди так никогда не станет унижаться перед мужчиной!».
Но мне было плевать! Плевать, что подумают, плевать, что скажут! Сейчас во всем мире существовал только он. И только он был моей последней надеждой.
Я увидела, как на меня смотрят серые глаза генерала. От неожиданности, я оторопела.
Я вспомнила эти серые, пронзительные глаза. Вспомнила этот взгляд.
В тот день, когда попала в этот мир прямо из магазина, пытаясь расплатиться на кассе.
Помню, платеж все не проходил, и я ужасно психовала.
Сначала очередь обещала задушить меня пакетиком, потом – забить корзинками, я была уверена, что на третий раз в мою голову полетит пачка печенья, а когда платеж не прошел в четвертый раз, уже появились добровольцы, готовые отсидеть за убийство в состоянии аффекта! А потом все вокруг почему-то смазалось и поплыло. Звуки растянулись в долгое протяжное мычание. Я была уверена, что от духоты упала в обморок.
Но все оказалось иначе. Я открыла глаза посреди какого-то бала. Меня обмахивали веером и звали доктора. «Кто все эти люди?», - пронеслась первая мысль, когда я смотрела на красивые платья и бледные лица гостей. И среди них я запомнила одно единственное лицо. Я не знаю, почему. Может, потому что красный мундир, украшенный орденами, так бросался в глаза ярким пятном на фоне пастельных оттенков нарядных туалетов. Мундир и серые глаза. Вот все, что врезалось в память.
Мне казалось, что несколько мгновений я изумленно смотрела на этого невероятно красивого мужчину, не в силах поверить, что такие вообще существуют! «Она жива!», - послышался вздох облегчения.
Я пока мало что соображала, но мне даже не дали опомниться! Какой-то немолодой мужчина взял меня на руки и заботливо понес прямо в карету. Боже! Карета! Настоящая! Я смотрела на нее, как в музее, разинув рот. Мне казалось, что все это сон! В карете из разговоров я узнала, что только что сорвалась моя помолвка с одним негодяем, который мало того, что обманул, так еще и обесчестил какую-то девушку. И об этом стало известно прямо во время помолвки! Какой позор!
И уже потом я узнала, что эти пронзительно серые глаза и красный мундир принадлежали как раз тому самому негодяю. Его зовут - Вальтерн Моравиа. И он был моим женихом.
И сейчас я смотрела в знакомые глаза, держалась за рукав алого мундира, и чувствовала, что готова простить все, пятно на моей репутации, клеймо “брошенной невесты”, осуждающие взгляды и шепотки за спиной, лишь бы он спас моего Кириана.
- Я прошу вас, - взмолилась я, а глаза застилали слезы. - Ему всего шесть! Он совсем маленький!
