Я предпочитаю отдать на три года Липскому Чернявку, нежели на 6. Самое лучшее - заключить временно домашнее условие (по 5 руб. за д[ень] за три года с платою денег ежегодно вперед) с тем, что когда вернусь, выдам тебе или Мельникову полную доверенность для передоверия Липскому управления Чернявкою. Его упрекать не следует, он хороший хозяин. Но главное - уменьшить чрезмерный расход (предлагавшийся Липским) на постройки непроизводительные. Ты ничего не говоришь об этом важном предмете. Чем покончили? Какую смету определили? Кто и как будет производить постройки кухни и дома? Уверен, что вы с Мельниковым употребите все старание, чтобы уменьшить затрату.
Очень рад, что круподерницкий лес приглянулся гостям дорогим.
Сейчас получили известие, что уланы (Вознесенский полк) и казаки отбили у турок 400 повозок, шедших под значительным прикрытием. К сожалению, у нас потери (в уланах) довольно значительные, и тела всех убитых (15) и раненых были изудорованы мусульманами (несколько первоначальных атак наших было отбито), а один штаб-офицер, раненный, пропал без вести (вероятно, взят, бедняжка, в плен).
Je crains que nous ne nous d pas en d C'est glorieux individuellement, mais cela ne nous avance quere vers le but*.
Ввиду сырости ночей у Дуная и зловония на нашем биваке (где меня одолевало множество мух) мне предложили поместиться в болгарском домике близ царского бивака. Я поместился там с князем Борисом Голицыным, флигель-адъютантом Долгоруким (крымским) и принцем Лейхтенбергским (у каждого отдельная комната). Тут покойно и спится хорошо вдали от бивачного шума. Лошади на дворе.
В настоящую минуту считаю долгом воззвать к твоему благоразумию, бесценная жинка моя: до сих пор нас баловали быстрым доставлением писем, из-за Дуная письма будут приходить реже и дольше. Вооружись терпением и верою. Будем молиться и веровать, что волос с головы не спадет без воли Всевышнего. Не беспокойся, не тревожься, мужайся, не давай волю воображению и нервам, а молись, и Господь услышит нашу теплую молитву и соединит снова нас, чтобы уже больше не разлучать. Главное - сохрани бодрость духа и здоровье. Последнее невозвратимо, когда утрачено. Сообщайте подробности о всех вас. Обнимаю тебя, друг мой ненаглядный, обнимаю и благословляю детей. Целую ручки у матушки. Мой сердечный привет Екатерине Матвеевне и поклон Пелагее Алексеевне, Нидман и Соколову и Мельникову.
Твой любящий и верующий муж, вернейший и признательный друг Николай
No 15
2 июля. Бивак у Зимницы
Только что отправил письмо вчера к тебе, бесценный друг Катя, ненаглядный друг мой, а кажется, что многого, что хотел и надо было сказать, не написал. Так и тянет беседовать с тобою хотя заочно. Вследствие недоразумения, вызванного моею телеграммою отцу от 7 июня, я дал себе слово более никому из вас не телеграфировать поздравительных телеграмм, которым ухитряются придавать драматический смысл, тем более, что, по замечанию батюшки, неразборчивость моего почерка может способствовать путанице. Но не удержался воспользоваться предложением начальника телеграфа (которому я передал свое горе, что не могу тебе передать привет в день твоего рождения) и послал тебе телеграмму сегодня ночью в надежде, что она поспеет в Круподерницы (как мне обещали телеграфисты) в течение завтрашнего дня. Такое мне будет удовольствие, если удастся мой tour de force*. Напиши, когда получишь. Действительно, принимаю совпадение моего дежурства при государе (завтра) с переходом императорской Главной квартиры за Дунай к армии с днем твоего рождения за самое счастливое для меня предзнаменование. Этот день, народивший мое счастье, и выведет на свет божий моего земного ангела-хранителя, не может принести мне что другое, как доброе, светлое, радостное.
Мы ездили с государем в Систово и далее по дороге в Никополь в надежде увидеть с высоты взятие сего города 9-м корпусом. Но выстрелов было не слышно и, вероятно, нападение не состоялось. Мы наглотались пыли и испеклись на солнце. Все уморились и залегли спать. Я пользуюсь удалением шумного сообщества, чтобы вымыться и с вами, моими милыми, побеседовать. Усталости я, равно как и Адад, до сих пор не чувствую и не нуждаюсь в денном сне, подобно всем товарищам моим.