Представители герцеговинцев, босняков и старосербов, бежавших от турецкого гнета, прислали в Бухарест известного Любобратича и попа Жарко{28}, чтобы представить государю благодарственный адрес и просить пособия для нового восстания в Южной Боснии. Копию с адреса мне прислали и просили допустить к руке. То же просили англичане - Бекер, Сандвит, Фриман и др., приславши депутата с благодарственным адресом за покровительство христианам. Я должен был ответить Стюарту, что обе депутации были бы приняты государем, если бы поспели в Зимницу, но принимать их за Дунаем во время похода к Балканам немыслимо. Стюарту поручено это выразить учтиво с сожалением, что опоздали. Депутатов герцеговинцев и босняков нельзя в сущности принять, ибо венгры примут это за вызов, и оно противоречить будет существующим с Австрией соглашениям.
Во 2-м часу пополудни получили известие (телеграфически) от главнокомандующего, что проход балканский, ведущий в Хан-Кёй (до Ески-Загры) занят 2 июля Гурко, застигнувшим врасплох находившийся там батальон низама, обратившийся тотчас в бегство к востоку. У нас почти не было потерь. Так как главный проход Шибка занят и укреплен сильно турками, то Гурко вместо того, чтобы, как я предполагал, сделать набег на Ески-Загру и Сливну и захватить Ямбольскую железную дорогу, обратился на запад к Казанлыку и намерен 4-го или 5-го атаковать Шибку с юга в то время, как отряд, посланный из Тырнова, будет атаковывать с севера фронт турецких укреплений.
Получив известие о переходе Балкан, государь вместе со мною (как дежурным) объехал бивак войска для объявления им доброй вести. Адада пришлось вторично седлать. Государь был целый день в беспокойстве за неполучением вести от Криденера, тогда как целый день слышна была пальба со стороны Никополя. Вечером в 9 час. мы пили чай. Ночь была тихая, теплая, но взошла новая луна. В эту минуту раздался вдали сигнал на молитву, и раздалось стройное пение в разных местах трех конвойных казачьих сотен и гвардейской роты. Они молились звучно и разнообразно, но молитва и мысль были тождественны. Государь снял шапку, и мы все простояли благоговейно, соединяясь мысленно и духовно с воинами, готовыми ежечасно положить свою жизнь за царя и Россию. В этой обстановке зелени, покрытой мраком, при слабом лунном освещении вид православного царя, ополчившегося за своих единоверцев и благоговейно и безмолвно молящегося среди долины Болгарии, когда с часу на час можно было ожидать нападения турок с обоих флангов, был многознаменателен и почтительно поэтичен! Так и просились стихи на перо!
Ночью около 3-х часов произошла тревога, выказавшая осязательно la t du passage du Quartier imp Телеграфист из Систова известил нас, что в городе тревога, что Криденер отброшен на юг, что 6 рот армейских и Болгарское ополчение вышли на высоты, окружающие город, и что турки приближаются к Систову. Начальник переправы генерал Рихтер сообщил также тревожное известие о приближении турок к переправе. Оказалось, что никакой пехоты не было под рукою для прикрытия государя. Ты можешь себе представить тревогу! Все почти были убеждены, что турки в Систове (25 минут от нас за горами). Разосланы флигель-адъютанты и свиты его величества генерал-майор, чтобы повернуть войска назад в Систово. Общая тревога. Я остался спокоен, выразив убеждение, что ничего серьезного нет и что у страха глаза велики. Не дали спать комары, а потом тревога. В 4 часа сели на коней и простояли до 6 час. близ бивака у артиллерии в ожидании прибытия подкреплений и разъяснения обстоятельств. Посланы были казаки и уланы к стороне неприятеля, чтобы разузнать, что случилось с Криденером. Оказалось, наконец, что панику распространили казак и телеграфист. В 6 час. утра отправились мы по предназначенному пути, оставив князя Шаховского с бригадою на биваке для обеспечения ничем не прикрытого систовского моста. 26 верст прошли мы с государем верхом с тремя сотнями конвоя (как на маневрах), делали получасовой привал и в 11 час. встретились с наследником у дер. Павлове, где он стоял уже 6 дней. Жара сильная. Я стал в палатке на отдельном болгарском дворе близ царского бивака. Около меня в той же ограде расположились флигель-адъютанты Мейендорф и Голицын (сын Луизы Трофимовны), тронули меня тем, что они вчера за обедом вспомнили о твоем рождении и пили за твое здоровье.
Я выдерживаю отлично поход, хотя у меня сегодня побаливала левая нога от долгого сиденья на лошади. Сейчас получено известие, что Криденер выдержал вчера жестокий бой с турками у Никополя от 12 час. утра до вечера позднего и, наконец, взял крепость и город. Сдались 6 тыс. чел. с двумя пашами. Ура! Правый фланг наш обеспечен, и мы можем идти вперед.
Обнимаю вас тысячекратно. Целую ручки у матушки, приветствую Екатерину Матвеевну, благословляю детей. Твой верный друг и любящий муженек Николай
Государь, по-видимому, хочет справлять поход до конца.
No 16
7 июля. Бивак у сел. Павлове