Статейка, присланная тобою, зла, потому что в действительности меня не слушают (головой ручаюсь, что дело пошло бы иначе и что мир был бы уже заключен, если бы советовались своевременно и слушались опытности моей), а пускают в ход противное тотчас после глупейшего дела плевненского.
Вчера видел я всю свиту главнокомандующего и ругался с ними за оборот дела, обвиняя офицеров Генерального штаба, ничего не предусматривающих, играющих с турками в жмурки и водящих войска в бой без рекогносцировок местности! Обвинения всей армии направлены на Левицкого. Оказывается, что хороший офицер Генерального штаба Паренсов предуведомил, что массы турок собираются в Плевно и что 8 батальонов идут на Ловчу, где у нас одни казаки были. Паренсов получил выговор от Левицкого, обвинившего его в неосновательности сведений и в бесполезном беспокойстве, причиненном главнокомандующему. Замечательно, что письмо Левицкого отправлено как раз в тот день, когда турки напали на Ловчу, выгнали казаков и избили несчастных болгар, защищавшихся в школе и церкви (говорят, брат Караконовского убит, а сестра увлечена в гарем!). Вместо того, чтобы послушаться Паренсова, бывшего на месте, и послать в Ловчу пехоту, приняв соответствующие меры касательно Плевно, поляк Левицкий "осадил" усердного и дельного офицера. Слава Богу, молодого Скобелева, кажется, оценил, наконец, главнокомандующий. Авось, его будут слушаться, а я с ним удивительно схожусь в воззрениях на образ действий против турок.
Князю Имеретинскому дали было 2-ю гвардейскую пехотную дивизию. Государь и Милютин его поздравили. Теперь дают Павлику Шувалову!! А Имеретинский остался не при чем.
Дух войск нисколько не поколеблен событиями последнего времени.
При Горном Студене сосредоточено немало войск, и Главная квартира в безопасности. Румыны вступают в действие и переправляют до 30 тыс. войска за Дунай. Сербы также собираются начать скоро. Австрийцы мобилизировали два корпуса, приготовляются занимать Боснию и Герцеговину. Бертолсгейм вернулся и привез очень удовлетворительное письмо императора Франца Иосифа государю, а мне привет и поклон от императора и Андраши, который пустился в разные нежности.
Не нахожу слов благодарить добрейшую матушку за ее нежное письмо, дорогое мне по тем подробностям, которые она, наконец, сообщила мне о здоровье твоем, моя милейшая Катя. Но два моих вопроса остались без ответа: написали ли Герману (парижскому гомеопату) и как исправили карету (втулку медную), которая может понадобиться для матушки и Екатерины Матвеевны. Целую милейших деток и благословляю. Обнимаю тебя мысленно. Целую ручки у добрейшей матушки. Мой сердечный привет Екатерине Матвеевне и поклон сожительницам и Соколову.
4 августа
Любимое мое препровождение времени - это мысленно быть с вами и беседовать хотя письменно без участия посторонних. Хотя и закончил я свое вчерашнее письмо, но, получив твое от 28 июля No 26, дорогая моя подруга, милейшая жинка моя, не могу не добавить еще листок. Не только добрейшая матушка, но и ты, моя Катя, ошеломили меня буквально своими ласками и любезнейшими заявлениями. Спасибо вам сердечное за теплые слова, облегчающие кручинушку, надо мною тяготеющую вследствие неблагоприятного оборота дела, в котором принимаю также живое, хотя и бессильное участие. Не поверишь, как приятно на душе, когда видишь и осязаешь, что ты меня понимаешь и слилась нравственно и умственно! Дай-то Бог, чтобы это длилось навеки и чтобы trio наш был неразрывен, как теперь.
Скобелева (молодого) послали помощником к Зотову под Плевно. 4-й кавалерийской дивизии (наконец) поручено выйти на Софийскую дорогу для прервания сношений Осман-паши с подкреплениями, к нему идущими. Боюсь, что время опять упустили.
К моему ужасу ничего не делается (рационально) для обеспечения продовольствия армии. Войска уже теперь (корпуса у наследника) часто остаются без хлеба и сухарей, а кавалерия промышляет тем (полковые командиры получают деньгами), что скашивают хлеб (ячмень, пшеницу) на корню и кормят лошадей. Всякий берет, что попало, тогда как нужно чрезвычайно систематически действовать, чтобы не истощить края бесполезным образом.
Предложение Полякова сделать военную железную дорогу между Журжевом и Никополем (вдоль Дуная по румынскому берегу) принято. Работы начнутся, а затем поведут рельсовый путь по Болгарии до Балкан. Тыльная часть армии вовсе не устроена. Нет человека энергического и деятельного, который умел бы устроить и распорядиться этой существенной частью управления армии.
Сейчас был у меня Церетелев, обвешанный 4-мя Георгиевскими крестами. Он счастлив и здоров, представлен в офицеры.