Дивизия с батареями пошла к северу, вслед за красными. Я же получил приказание ехать в обоз за ячменем. Дивизия шла в каменноугольный район, где фураж достать трудно. Я поручил Дуру брату и сел в поезд.
Только в поезде я узнал всю важность нашей победы. Офицер читал вслух реляцию нашего генерального штаба и описание боя на нашем левом фланге. Последняя фраза мне все объяснила.
- Это произошло 5 мая 1919 года у Моспина.
— А я как раз еду из Моспина! — воскликнул я.
Все глаза обратились на меня, и я смутился.
В батарее был полковник Кузьмин. Настоящий конник. Хороший наездник, любитель лошадей, всегда элегантный и в хорошем настроении. Поскольку применения для него в батарее не было, его откомандировали быть нашим представителем около генерала, командира регулярной кавалерии. Он был великолепен в свите генерала.
В бою под Моспиным бронепоезд красных очень мешал нашей кавалерии. Их наблюдатель, по всей вероятности, находился в железнодорожной будке. Генерал подъехал к первой батарее и приказал сбить будку. Этим занялся один из лучших наших артиллеристов капитан Канатов. Но как часто случается в артиллерии, его снаряды рвались кругом, но в будку не попадали.
Генерал насупился.
- Я приказал сбить будку, а не стрелять кругом нее. — И обернувшись к Кузьмину: — Вот ваши артиллеристы. Когда дело касается квартир, то они первые, а насчет стрельбы...
Кузьмин молча слез с коня, подошел к орудию.
Вы мне разрешите, капитан? Пожалуйста, господин полковник.
Кузьмин ничего не изменил в положении орудия, приложил лишь бинокль к глазам и скомандовал: “Огонь!”. Граната ударила в будку, которая разлетелась на куски. Кузьмин подошел к генералу и доложил: “Исполнено, Ваше Превосходительство”. Как будто тот сам не видел. Кузьмин сел на коня, кивнул Канатову и последовал за генералом. Наши артиллеристы остались с разинутыми ртами.
— Вот ведь везучий! Теперь вся кавалерия будет думать, что только Кузьмин и умеет стрелять из пушки.
Как-то командир эскадрона был убит, и гусары дрогнули и побежали. Сам генерал оказался в опасности. Но Кузьмин выскочил вперед, самовольно взял команду над эскадроном, вернул людей, атаковал красных и восстановил положение. При этом он был легко ранен штыком в ногу.
При следующей оказии Кузьмин получил в командование 1-й офицерский конный полк и оказался прекрасным начальником — храбрым, решительным и удачливым. Под его командой полк стал одним из лучших.
Приехав в колонию у Матвеева кургана, я обратился к начальнику обоза прапорщику Приходько за ячменем для батареи.
— Ячменя у меня нет, и я не смогу вам его достать. Только что посеяли, а то, что осталось, реквизировано для Донской армии. Мы отсюда переедем на русскую территорию. Тут Донская область, и казаки нас обвиняют, что мы едим их хлеб.
Я уже знал по опыту неспособность тыловых учреждений к полезной работе. Обоз сам жил прекрасно, и этим его деятельность ограничивалась.
Я поехал в Матвеев курган и обратился к станичному атаману, донскому казаку. Он выслушал меня вежливо, но холодно. Тогда я упомянул, что наши две батареи входят в состав Терской казачьей дивизии. Это сразу изменило положение.
— А, генерал Топорков... Нужно вам помочь. Ячменя в нашем районе немного. Но, быть может, вы найдете несколько мешков... Осипов! Ты поедешь с подпоручиком и постараешься найти немного ячменя.
Мы отправились на подводе и, несмотря на то, что объехали много хуторов, нашли всего два чувала (мешка) ячменя. Подъехали к какому-то хутору.
Хутор атамана Платова, — сказал Осипов. Платова? Героя 1812 года? Того самого. Который превратил отступление французов в бегство.
Небольшой скромный дом и маленький парк. Я сказал:
— Поедем реквизировать в другое место. Нужно уважать его память.
Это понравилось Осипову, и в короткое время наша повозка наполнилась мешками. Пришлось даже реквизировать вторую повозку, и она наполнилась. Наш обоз уже переехал. Я нашел его в русской деревне на западе.
Ко мне в обозе присоединились два офицера и два солдата, и мы решили ехать искать батарею.
— Не понимаю вашей поспешности, — сказал начальник обоза. — Если бы вы еще ехали на праздник. А то походы, усталость, бои... Поживите у нас несколько дней, отдохните. Вы всегда успеете получить ранение или быть убитым. Останьтесь.
Но мы все же поехали. Всегда трудно найти свою часть, в особенности при подвижной войне. Никто ничего толком сказать не мог.
— Были вчера там-то. А куда пошли и где находятся, про то Аллах ведает.
