Мы долго блуждали на авось, пока не встретили казаков, которые нам указали приблизительное направление. Затем мы услыхали вдали пушечные выстрелы и пошли на них. Мы не ошиблись. Под вечер мы встретили Терскую дивизию, возвращавшуюся после нерешительного боя у села Константиновки. Мы остановились на краю дороги. Проходят полки, потом первая батарея. Обмениваемся приветствиями. Наконец показывается и наша батарея. В ней уже четыре орудия. Ищу глазами брата. Вот вижу поседланного Рыцаря, которого ведут в поводу, а брата нет. Сердце съеживается. И вдруг вижу брата на Дуре. Уф, отлегло. Живы и он, и Дура. Слава Богу. Колонна остановилась. Я позвал Дуру. Брат с нее слез и отошел. Дура навострила уши и легонько заржала. Потом шаг за шагом подошла ко мне. Узнала.
— Ты можешь сесть на нее, это твое седло, — сказал брат. Мы приехали как раз вовремя, потому что дивизия пошла влево и шла всю ночь.
Утром мы пришли в деревню, которую я долго искал на карте и нашел совершенно случайно. Но деревня находилась в глубоком тылу красных, у Константиновки. Обеспокоенный этим открытием, я направился к полковнику Шапиловскому. Отрапортовал ему о прибытии с ячменем и затем, показав карту, спросил, не ошибка ли это.
— Нет, это не ошибка. Мы прошли ночью сквозь фронт.
Наша задача произвести беспорядок и вызвать панику в тылах противника.
По правде сказать, в данный момент в панике был я.
А... Хм... Что мы будем делать, если?.. Полноте, что вы? Мы ведь сила. Целая дивизия с хорошим начальником. У нас преимущество — мы можем избегать боев, которые нам не по вкусу, и навязывать бои красным, когда мы хотим. Мы можем отступать во все четыре стороны, а красные будут парализованы нашим внезапным появлением... Идите выпейте рюмку водки.
Водка безусловно придала мне немного храбрости. Но я плохо спал, просыпался, слушал. Боялся раздеваться, расседлывать Дуру. Но вскоре я убедился, что Шапиловский прав. Наш рейд по тылам оказался очень легким. Паника нам предшествовала, и достаточно было нам появиться и выпустить две шрапнели, все бежали без оглядки.
Красный фронт укрепился. Атаковать их в лоб стоило бы больших потерь. Наше командование решило пустить Терскую казачью конную дивизию по красным тылам, дезорганизовать их снабжение, испортить железные дороги, связь и посеять панику. Генерал Топорков прекрасно выполнил эту задачу, облегчив нашей пехоте продвижение вперед и занятие Харькова. Дивизия прошла около 500-600 верст по красным тылам с большой легкостью. За все время нахождения в тылу противника было всего два неприятных момента, да и то по нашей вине. Больших боев мы избегали, было много внезапных налетов. Удачный рейд Терской дивизии предшествовал знаменитому рейду донцов генерала Мамонтова в район Тамбова. Рейд Мамонтова был большего размаха, но и наш рейд был блестящей операцией, давшей хорошие результаты и стоившей очень малых потерь.
Вначале, очутившись в тылу красных, мы трусили. Но очень быстро убедились, что паника нам предшествует и красные нас боятся гораздо больше, чем мы их. В конце концов рейд оказался настолько легким, что мы впали в другую крайность — в беспечность, что нам дважды причинило неприятности. Рейд состоял в постоянном движении, во внезапных нападениях с налета, и Топорков умел использовать внезапность.
Не обошлось без трагикомических происшествий. Разъезд и квартирьеры вошли в большое село. На околице расспросили жителей, нет ли красных войск.
— Войск нет. А на площади приехавший из Харькова оратор ведет пропаганду против вас, — с улыбкой ответил крестьянин.
Видимо, население, испытавшее власть большевиков, им больше не сочувствовало.
Казаки спешились и незаметно вмешались в толпу слушателей на площади. Оратор в порыве красноречия ничего не заметил. Он громил белобандитов, “этих гадов, негодяев, предателей, эту гниль, которую мы раздавим...” Он осекся, потому что прямо перед его трибуной стоял казачий офицер, уперев руки в боки, а крестьяне кругом посмеивались.
— Очень интересно, товарищ, то, что ты рассказываешь. Продолжай.
Но у товарища вдруг отнялся язык.
Другой раз ночью въехал в село, нами занятое, красный батальон на подводах. Комиссар стал стучать в окно “совета”, требуя квартир. Один офицер выглянул и понял, в чем дело.
— Сейчас оденусь и сделаю все необходимое. Подождите малость.
Он вышел через заднюю дверь. Установили несколько пулеметов и приказали батальону бросить оружие, что тот и сделал. Батальон утром выстроили и приказали петь Интернационал. Топорков с ними поздоровался.
—Здорово, сволочь.
Они прекрасно ответили:
— Здравия желаем, ваше превосходительство!
Солдат отправили в тыл, комиссара в расход.
Они пришли вылавливать белобандитов, то есть нас.
Население нас встречало радушно, но слыша, что мы завтра пойдем дальше, старалось оставаться нейтральным, боясь репрессий.
