Похороны К. [litres] полностью

Я долго размышляла над тем, стоит ли мне вам ответить. Но только так я смогу целиком понять то, что произошло и что так сильно меня интересовало. Мне по-прежнему сложно в это поверить, до такой степени, что я ощущаю себя скованной, но я решила вам верить. Однако эту историю я не считаю своей. Более того, это и не ваша история. Она принадлежит призраку того, кого больше нет в этом мире. Я уверена, что ваш истинный голос совершенно отличается от того, что я прежде чувствовала, читая ваши произведения. Файл, который вы мне прислали, я удалила, от него ничего не осталось. Мой отец скончался пятнадцать лет назад, и это единственная правда, известная мне. И с вами меня больше ничего не связывает.

Письмо Сынми вызвало бурю чувств в душе Хичжон. Пусть Сынми и не могла понять всего того, с чем Хичжон пришлось столкнуться, в сообщении чувствовалось спокойствие. Сынми не отрицала правду, но и не собиралась быть захваченной ею. Гонорары за книги, которые написал К., все еще получала Хичжон, кто-то даже оставлял рецензии на те произведения, что вышли довольно давно, иногда кто-то из писателей, действительно считавших себя коллегами Хичжон, отправлял ей книги даже через океан. Конечно, со временем гонорары стали приходить всё реже, как и выход новых рецензий на книги, письма и посылки от коллег также стали редким явлением. Хичжон каждый раз задумывалась о том, что совсем скоро ее все забудут, это уже происходит. Но вопреки сказанному Сынми Хичжон было нелегко отречься от времени, которое она провела вместе с К. Она сделала этот выбор осознанно в надежде на то, что ее забудут. Но даже если Хичжон исчезнет из памяти всех остальных, сама Хичжон будет всегда помнить о себе. Полностью избавиться от отголосков этого имени было невозможно. Хичжон больше не мечтала о свободе, но, сидя на пляже, когда на берег накатывали нежные волны, она ощущала, как ей в голову будто бы приходили разгадки жизни, называемые свободой. Всякий раз, когда это происходило, Хичжон смеялась над тем фактом, что она думала о свободе тогда, когда смотрела на море, потому что это было огромное неизведанное пространство. Человек, размышляющий о понятии свободы перед лицом устрашающего будущего, наверное, поистине беззаботное существо.

– Ты уже поела?

Хичжон повернула голову, услышав фразу на ломаном корейском. К ней направлялся худой невысокий мальчишка. Его звали Джек, и именно он научил ее той радости, которую можно испытать, глядя на темное море. Этот филиппинский мальчик бесстрашно бороздил глубины, даже если терял один из ласт, а еще он часто пел, сидя на носу движущейся лодки. Он, как обычно это бывало, широко улыбался и энергично махал рукой.

– Ёнчжу!

Хан Ёнчжу, это было ее настоящее имя.

Прошло немало времени с тех пор, как я впервые услышала эти слова: «Мне в голову внезапно пришла мысль о названии “Похороны К.”». Не помню точно, было ли это в то время, когда она писала магистерскую диссертацию или же когда работала на Тегеран-ро[7], а может, еще в то время, когда она начинала учиться в университете. Так или иначе, это случилось довольно давно, и я точно знаю, как долго она держала это название у себя в голове. В тот момент, когда нам на ум приходит какой-то заголовок, кажется, он способен заставить нас бежать вперед до конца. Лично я склонна к тому, чтобы вообще не начинать писать, если у меня нет названия для книги. И я знаю много случаев, когда Чон Хиран заканчивала рукопись, не имея названия. Но «Похороны К.» было абсолютным исключением.