Бедолага, находившийся, вне всякого сомнения, под влиянием наркотика, подмешанного ему в вино, заснул мертвым сном, но даже сквозь сон мучился мыслью: «Кто же спасет Леона? Кто защитит Мими?»
Боско медленно приходил в себя, даже не представляя, сколько он проспал. В голове гудело, во рту пересохло, мысли путались. Ему понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя.
Осмотревшись и осознав, что находится в каком-то месте, без стен и потолка, Боско припомнил свою бродяжью жизнь, с ее всевозможными ситуациями, в которые приходилось попадать.
Тут и там коптили тусклые ночники, порождая под сводами чудовищные движущиеся тени. В полумраке виднелись в живописном беспорядке расставленные стулья, угадывались очертания лежанок.
Над всем этим хаосом витал запах снеди, табака, алкоголя.
Наконец Боско пришел в себя и пробормотал:
— «Подмастерья»! Я нахожусь в катакомбах!
И снова его больно ранила мысль, мучившая бродягу перед погружением в сон: «Леон! Мими!»
Одному грозит опасность потерять жизнь, другой — честь! Вспомнив об этом, он соскочил со своей лежанки, будто его током ударило.
«Во что бы то ни стало надо отсюда выбраться», — скомандовал он себе.
Однако уж слишком хорошо знал Боско все парижские задворки, чтобы не понять: это невозможно!
Ах, если бы он был не один! Если бы здесь остался кто-нибудь из «подмастерьев», ловко, как демоны, улизнувших из подземелья!
Оплакивая свое бессилие, он пребывал во власти тяжких раздумий, как вдруг услышал, что рядом кто-то громко сморкается.
Кто-то живой был здесь, совсем близко!
Какой-то человек, ворочаясь на диване, потянулся и забормотал пьяным голосом:
— О, мой Бог, какое тяжкое похмелье! Какое похмелье…
Боско приблизился и сразу же узнал стонущего.
— Это ты, Франжен?! — в удивлении воскликнул он.
— Я… — ответил Франжен. — Шишка, всегда к твоим услугам… А ты кто такой?
— Я — Боско.
— Ах да, вспомнил. Ты вчера прибился к «подмастерьям». Вчера?.. Или позавчера?.. Не помню точно… Я отоваривался вином в дорогих магазинах, вот начальник и запер меня здесь… Пойду-ка я, пожалуй, сосну еще часок-другой.
— А мне что-то тут душновато, воздуха бы вдохнуть, — сказал Боско.
Пьянчуга радостно заржал:
— Ты, старина, что ж, до ручки дошел?
— С чего бы это?
— Ты что ж, не знаешь, что новичок должен добрый месяц гнить в подземелье?
Боско как кипятком ошпарило.
— Месяц?! — сдавленным голосом едва выговорил он. — Тогда они пропали…
— Кто — они?
— Не важно, мои приятели…
— Ну-ка не темни. Да и с кем — со стариком Франженом, с самим Шишкой?! У тебя где-то есть хорошенькая милашка? Так я могу ей от тебя весточку передать, какие-нибудь мелкие порученьица исполнить…
— Да нет, я предпочел бы выйти на волю сам.
— Выйти, когда хозяин не разрешил? Невозможно! Пулю в лоб схлопочешь! С Бамбошем шутки плохи…
— Бамбош? А кто это такой?
— Да ты что?! Он — главарь «подмастерьев»!
— Я в жизни не слыхал, чтоб его так при мне называли.
— Забавно. А ведь ты наперечет знаешь всю шпану, из которой первые — «подмастерья».
— Да, конечно, но так случилось, что я никогда с ним не пересекался. Так вот, возвращаюсь к моему вынужденному заточению: что, действительно улепетнуть никак невозможно?
— Невозможно. Это, можно сказать, своего рода посвящение в арпетты.
— Но это же подло! — вне себя воскликнул Боско, мучимый мыслью о Мими и Леоне, обреченных на муки мерзким Бамбошем.
— Тьфу, — ответил Франжен, именуемый Шишкой, — выкрутиться всегда можно.
— Так я как-нибудь смогу отсюда выкарабкаться? — вопросил Боско.
— Нет, не сможешь, но я знаю, где хранятся запасы вин и ликеров… Если туда проникнешь да пару-тройку бутылей отопьешь, так время пролетит очень и очень приятственно…
Эти несколько оброненных пьянчугой слов поспособствовали тому, что у Боско зародился отчаянный план.
Франжена Шишку, восемнадцатилетнего паренька, которого алкоголизм толкнул на преступный путь, Боско знал хорошо. Знал он и то, что, подпоив Шишку, с ним можно делать практически все что угодно, веревки из него вить.
Боско притворился, что целиком и полностью разделяет желания пьяницы и готов потакать всем его желаниям.
— Так ты говоришь, что мы должны оставаться здесь, запертые, как крысы в норе?
— Да, потому что иначе я и ломаного гроша за твою шкуру не дам.
— Ну что ж, пойдем, хоть глотку промочим. Хорошая порция спиртного заставит меня позабыть о том, что на земле сейчас день в полном разгаре…
— В добрый час! Ты, братишка, настоящий кореш! Давай-ка выпьем!
Шишка знал все входы-выходы в подземелье и провел Боско по неосвещенной галерее, из которой доносился сильный винный запах. Он зажег «летучую мышь», и перед потрясенным взором Боско предстало невообразимое количество бочонков — больших, маленьких, всех форм и размеров. Кроме них там находились в определенном порядке разложенные бутылки, а также плетеные корзины, тоже наполненные бутылками с блестящими этикетками, сулящими массу возможностей.
Два друга припали к ящику с настоящим бургундским, истинным вином для ценителей. Каждый откупорил по бутылке и сделал из нее изрядный глоток.
— Превосходно! — воскликнул Шишка, полоща вином глотку.
