Чтобы потрафить Шишке, Боско, у которого вино уже вызывало отвращение, притворялся, что пьет, и ожидал, сжимая кулаки, что тот выполнит свое обещание. Боско настаивал на своем — выйти наружу, но алкоголик, даже будучи пьяным, все же испытывал к нему некоторое недоверие и продолжал колебаться.
— Манилья!.. Это, конечно, дело хорошее… Ты что же, так страстно любишь пиковую даму? Наверняка у тебя что-то на уме?
Не говоря ни да ни нет, Боско, распаляясь, попытался воздействовать на чувства бандита, разжалобить его. Он сказал, что должен выполнить священный долг… Что любимая его в опасности…
Шишка качал головой, отхлебывая винцо, а притаившаяся черная тень внимательно слушала разговор.
Наконец Боско не выдержал.
— Послушай, Франжен, дружище, если ты меня сейчас выпустишь, я дам тебе тысячу франков!
Тот даже вздрогнул от удивления.
— Так у тебя есть деньжата?!
— Да, у меня богатенькие друзья, они выдадут мне эту сумму.
— Тысяча франков! Да за такие башли[70] и папашу с мамашей кокнешь!
— Значит, ты согласен?! Ударим по рукам?
— По рукам. Только дай мне еще часок — хочу, чтобы ноги маленько окрепли, да и флакон прикончить надо.
«Наконец-то, — сказал себе Боско. — Он согласился! Скоро я отсюда выберусь. Мими и Леон будут спасены!»
Именно в это время неизвестный, узнав все, что хотел, бесшумно растворился в темноте. Этот тип двигался по переходам с удивительной легкостью, изобличающей в нем завсегдатая здешних мест. Наконец он, легко открыв какую-то дверь, юркнул в углубление в стене. Зажегши маленький фонарик, он осветил висящий на стене… телефонный аппарат. Да, телефон в недрах катакомб! Воистину «подмастерья» ни в чем себе не отказывали!
— Алло, алло! — нежным, на диво музыкальным голосом заговорил парень. — Это я, Дитя-из-Хора. А-а, это ты, Бириби? Очень хорошо. Слушай, у меня срочное дело. Боско с Шишкой выпили… И сколотили заговор… Боско — фальшивка… Скажи хозяину, что это я обнаружил измену… Что я взываю к его доброте… Да… Да… Боско хочет, чтобы Шишка выпустил его наружу… Якобы ему надо спасать друзей… Понятия не имею, каких таких корешей. Говорит: им грозит опасность. И Шишка согласился показать ему лаз… Ладно, буду за ними следить, пока ты упредишь хозяина… Думаешь, он снимет с меня наказание?.. Незаслуженную кару?.. До свиданья, мой добрый Бириби.
Франжен Шишка осушил свою бутыль не за час, а за три. Три мучительных часа, в течение которых Боско сгорал от нетерпения, проклинал пьянчугу, считал секунды по биению собственного сердца.
Наконец он задремал, потом очухался и заявил:
— Ну, а теперь будем сматываться, пошли!
Не успели они пересечь огромный зал на перекрестке подземных коридоров, как грозный окрик заставил их замереть как вкопанных.
«Все пропало!» — пронеслось в голове Боско.
Перекресток запрудила многочисленная группа «подмастерьев» с их страшным хозяином во главе. Тот сразу же заметил застывших на месте Боско и Шишку. «Подмастерья» окружили их плотным кольцом, отсекая малейшую возможность к бегству.
Главарь невозмутимо уселся в свое кресло и, не повышая голоса, приказал:
— Боско, Франжен Шишка, приблизьтесь!
Понимая, что это означает, Боско изогнулся, готовясь к прыжку. Славный парень! Зная, что обречен, он все же не желал сдаваться без боя!
У Шишки подкосились ноги.
Бамбош, видя, что ни тот, ни другой не двигаются с места, выхватил револьвер и загремел:
— Боско, Франжен Шишка, ко мне!
Затем он, не привыкший повторять своих приказаний дважды, взял ослушников на мушку.
Окружавшие их «подмастерья» инстинктивно отшатнулись. Пуля, оцарапав Боско висок, попала Шишке прямехонько в сердце.
Бамбош не успел еще выстрелить вторично, как Боско, перейдя в наступление, быстро прицелился и открыл огонь. К несчастью, бедняга владел оружием отнюдь не с той ловкостью, с какой им владеют разбойники.
Он промахнулся и, бросившись вперед, страшно закричал:
— Дорогу! И горе тому, кто меня тронет!
Зажав в одной руке нож, а в другой — пистолет и раскидывая бандитов направо и налево, пытавшихся заступить ему путь, разя наугад, Боско совершил прыжок, достойный дикого зверя.
Снова выстрелив в главаря и опять промазав, он помчался вдоль первой попавшейся галереи.
Пока несколько «подмастерьев» пустились за ним в погоню, Бамбош говорил себе:
— Живым он далеко не уйдет. Из катакомб не выйдешь, не зная их расположения. Такое под силу только нашим, тем, кто провел здесь годы и годы.
А Боско тем временем сломя голову несся по галерее, слабо освещенной все реже попадавшимися ночниками.
«Надо где-то спрятаться и осмотреться, — думал он. — Что толку наобум мотаться по катакомбам».
Однако перекрестков больше не было, подземные переходы не разветвлялись. Боско слышал своих преследователей и бежал все время вперед, теперь уже в полной тьме. Безумный беглец, которому отовсюду грозила смертельная опасность — овраги, рытвины, ямы, а главное — «подмастерья», все же двигался куда-то, а сердце его разрывалось, и слезы выступали на глазах при мысли, что он не сумел спасти своих друзей.
