Томъ рѣшился теперь. Онъ былъ доведенъ до унынія и отчаянія. Бѣдный онъ, оставленный всѣми мальчикъ, котораго никто не любилъ! Впослѣдствіи, когда они узнаютъ, до чего они его довели, они пожалѣютъ, быть можетъ; онъ хотѣлъ идти правильно, выбиться въ люди, но его не допустили; если имъ хочется только отвязаться отъ него, пусть такъ и будетъ, и пусть они его же винятъ за все… Отчего не винить? Какое право на жалобу у отверженца?.. Да, они принуждаютъ его вступить на этотъ путь: онъ станетъ преступникомъ. Выбора больше не было… Во время этихъ размышленій онъ находился далеко, въ «Лугахъ», и школьный колокольчикъ, призывавшій «къ сбору», доносился до него слабымъ отзвукомъ. Томъ заплакалъ, подумавъ о томъ, что уже никогда, никогда болѣе не услышитъ этого знакомаго звона… Грустно было это, но его вынуждали къ тому; если его гнали въ суровый міръ, надо было покориться… Но онъ прощалъ имъ… И онъ зарыдалъ пуще прежняго.
Въ эту самую минуту ему попался навстрѣчу его закадычный другъ, Джо Гарперъ. Взглядъ у Джо былъ свирѣпый, выдававшій какую-то великую и отчаянную рѣшимость. Въ сущности, были тутъ «двѣ души, но питавшія одну мысль». Томъ, утирая себѣ слезы рукавомъ, началъ мямлить что-то о своемъ намѣреніи бѣжать отъ гоненій и недостатка сочувствія, пойти бродить по бѣлому свѣту и никогда уже не возвращаться назадъ. Онъ закончилъ рѣчь выраженіемъ надежды на то, что Джо его не забудетъ.
Но оказалось, что Джо хотѣлъ просить Тома объ этомъ самомъ и отправился искать его именно съ этою цѣлью. Мать только что выдрала его за то, что онъ будто бы выпилъ сливки, до которыхъ онъ вовсе и не дотрогивался, даже не зналъ, гдѣ они. Было ясно, что онъ ей надоѣлъ и она хотѣла избавиться отъ него. Если же она пришла къ этому, то ему не оставалось болѣе ничего, какъ исполнить такое желаніе. Онъ надѣялся, что она проживетъ счастливо и не раскается никогда въ томъ, что выгнала бѣднаго мальчика въ безчувственный міръ, на страданія и смерть!
Они стали ходить, повѣдывая другъ другу свои печали и заключая новый договоръ стоять другъ за друга, быть братьями и не разлучаться до тѣхъ поръ, пока смерть не положитъ конецъ всѣмъ ихъ мукамъ. Потомъ они принялись излагать свои планы. Джо полагалъ сдѣлаться отшельникомъ, питаться кореньями въ какой-нибудь глухой пещерѣ, умирая, пожалуй, отъ холода, нужды и горя; но, выслушавъ Тома, онъ нашелъ, что вести преступную жизнь несравненно выгоднѣе, и согласился быть морскимъ разбойникомъ.
Въ трехъ миляхъ ниже Сентъ-Питерсборга, тамъ, гдѣ Миссиссипи не многимъ шире одной мили, находятся длинный и узкій лѣсистый островъ съ песчаною отмелью у своего верховья. Это было отличное мѣсто для притона: островъ былъ необитаемъ, тянулся далеко къ противоположному берегу, лежалъ рядомъ съ густымъ, почти дѣвственнымъ лѣсомъ. По всему этому выборъ остановился на островѣ Джэксонѣ. Кто долженъ былъ подвергаться нападеніямъ морскихъ разбойниковъ, объ этомъ мальчики не думали; они только завербовали къ себѣ Гекльберри Финн, который изъявилъ полную готовность къ новому роду жизни: всѣ карьеры были для него безразличны. Послѣ этого они разстались, условившись встрѣтиться въ пустынномъ мѣстѣ на берегу рѣки, въ двухъ миляхъ отъ поселка и въ излюбленный часъ: полночь. Они подмѣтили уже небольшой брусчатый плотъ, которымъ намѣревались овладѣть. Каждый соучастникъ долженъ былъ принести удочекъ и крючковъ, и столько продовольственныхъ припасовъ, сколько съумѣетъ добыть самымъ злодѣйскимъ и таинственнымъ способомъ, — какъ подобало разбойникамъ. И прежде чѣмъ истекъ вечеръ, всѣ они насладились удовольствіемъ распространить вѣсть о томъ, что вскорѣ жители услышатъ «кое-что». При этомъ всѣ тѣ, которымъ былъ заброшенъ этотъ намекъ, приглашались «молчать и ждать».
Около полуночи Томъ явился съ вареною ветчиной и еще нѣкоторою мелочью и залѣзъ въ глухую заросль на небольшимъ косогорѣ, возвышавшемся надъ условленнымъ мѣстомъ. Была звѣздная, тихая ночь. Широкая рѣка разстилалась, какъ дремлющій океанъ. Томъ прислушался съ минуту, но тишина не нарушалась никакимъ звукомъ. Тогда онъ свистнулъ протяжно и громко. Ему отвѣтили тѣмъ же изъ подъ косогора. Онъ свистнулъ еще два раза, и на эти сигналы послѣдовалъ подобный же отвѣтъ. Потомъ тихій голосъ окликнулъ:
— Кто идетъ?
— Томъ Соуеръ, Черный мститель за испанскую рать. Ваши имена!
— Гекъ Финнъ «Красная рука» и Джо Гарперъ «Гроза морей». — Названія были почерпнуты Томомъ изъ его любимой литературы.
— Хорошо. Теперь пароль!
Два хриплые голоса произнесли разомъ среди осѣнявшей ихъ ночи одно страшное слово:
— Кровь!
Послѣ этого Томъ швырнулъ свою ветчину внизъ съ косогора и скатился съ него самъ, причемъ пострадали и его платье, и кожа на окорокѣ. Можно было сойти съ пригорка очень удобной тропинкой, но такой путь не представлялъ трудностей и опасностей, столь дорогихъ всякому пирату.
